— Хорошо, — тихо отвечает брат, притягивает меня к себе и целует в лоб. — Хорошо, Алиса. Пойдём.
Брат и Пётр Васильевич разговаривают больше часа. А когда Дима выходит на улицу, где я его жду, я застываю, жду со страхом его вердикта. А он просто подходит ко мне, сгребает в объятия и утыкается лом в макушку. Мне кажется, что я слышу, как он шмыгает носом. Не шевелюсь, пока Дима не отстраняется и не заглядывает мне в лицо счастливым взглядом.
— Спасибо, — говорит всего одно слова, а у меня гора падает с плеч.
Я поворачиваю голову и вижу Петра Васильевича, который с мудрой тёплой улыбкой наблюдает за нами. Одними губами произношу слова благодарности, на что получаю кивок.
Полгода пролетают по щелчку пальцев. Я не успела оглянуться, а уже стою в ресторане в вечернем платье и праздную выпускной вместе с одноклассниками. Все экзамены позади, в руках медаль и аттестат с одними пятёрками, а за спиной стоит мой любимый, который пытается прикрыть собой мою открытую спину в вырезе платье.
Я со счастливой улыбкой вспоминаю, как спускалась сегодня по лестнице на первый этаж. Как видела на лице Адама шок, восхищение, любовь и гордость. Мне каждый раз кажется, что любить парня сильнее невозможно, но я всякий раз ошибаюсь. Возможно. И с каждым новым днём моя любовь становится сильнее.
— Маленькая, поехали домой, — шепчет на ухо Адам, скользя кончиками пальцев по моей спине.
Я поворачиваюсь к нему и пошатываюсь от того жаркого обещания, которое отражается в его глазах. В серых глазах плещется желание. Желание взять меня. Присвоить себе без остатка. Обещание, что я распадусь на молекулы от наслаждения.
— Поехали, — говорю решительно, вкладываю руку в пальцы любимого.
Мы с ним сбегаем с выпускного вечера, останавливаясь каждые пять шагов и жадно целуясь.
— Поехали в мою квартиру, — говорю, когда Адам заводит машину, пристёгивает меня и ведёт ладонью по ноге.
Замирает на внутренней стороне бедра, сжимая с обещанием. Я знаю, как можно разлетаться на осколки от этих настойчивых пальцев.
— Хорошо, — хрипит Адам, снова жадно и властно целуя меня.
Машина срывается с места, а я пытаюсь хоть немного перевести дыхание. На нас с Димой свалилось неожиданное наследство в виде четырёх квартир. Оказывается, отчим оформлял недвижимость на Адама и меня, полагая, что никто не узнает о его махинациях. Отчима посадили. Мы продали квартиры, поделив деньги на двоих. Сначала хотели оставить квартиру папы, но оба осознали, что тяжёлых воспоминаний слишком много. Видеть эти стены не хотелось совсем.
Теперь у каждого из нас есть своё жильё в новостройке в одном доме, но на разных этажах. С хорошим ремонтом и чистой, светлой аурой. Только мы все слишком сильно любим дом родителей. Любим оставаться на ночь, обожаем проводить время всей семьёй. Каждый из нас цепляется за то тепло, что дарят мама с папой, ведь когда-то мы его недополучили. А родители только счастливы видеть нас в своём доме.
Машина останавливается у дома. Адам выскакивает из неё, огибает и подаёт мне руку, помогая выйти. С каждым новым шагом к квартире я дрожу всё сильнее. От нетерпения. Предвкушения. Страсти и желания.
Хлопает дверь. Адам прижимает меня к ней, шепчет у щеки:
— Если доверяешь мне, не останавливай.
— Доверяю больше, чем самой себе.
Мои дальнейшие слова тонут под натиском властных, напористых и захватнических губ. Адам подхватывает меня на руки и несёт в комнату. Я оказываюсь на кровати, а одежда стремительно исчезает с меня. Прохлада простыней под спиной совсем не отрезвляет. Напротив. Контраст температур заставляет дрожать от нетерпения ещё сильнее.
Его рельефной тело прижимает меня сверху. Поцелуи рассыпаются по щеке, шее, ключицам. С моих губ срываются стоны.
Пальчиками зарываюсь в волосы на его затылке, пытаюсь удержать, когда Адам спускается жалящими поцелуями ниже.
— Моя малышка… Моя нежная девочка, такая сладкая… Моя девочка, — хрипит, падая на простыни рядом и тут же притягивая меня к себе.
Слов нет. Я беру ладонь Адама, прижимаюсь к ней щекой и затихаю. Смотрю в обожаемые глаза напротив и знаю одно — счастливее меня нет никого на свете.
— Дети, у нас для вас потрясающая новость — мы с вашей мамой ждём ребёнка.
— Кхм, — Дима кашляет и чешет затылок, — дело в том, что мы с Ксюней тоже.
Все тихо смеются, а потом переводят взгляд на краснеющую меня.
— Милая, а ты ничего не хочешь нам сказать? — спрашивает мама.
— Мы тоже, — я скромно улыбаюсь.
Разве это не чудо?
Неухоженная женщина, под глазами которой залегли чёрные синяки, дрожащими от нетерпения пальцами открывает письмо, чтобы тут же с ненавистью уставить на фотографии.
— Чёртова девка, чтобы ты горела в Аду, — выплёвывает, смотря на фото, где её сын и дочь счастливо улыбаются.
Дочь в свадебном платье, рядом с ней высокий жених, который обнимает девушку слишком собственнически. Рядом с дочерью темноволосая девушка. Тоже в свадебном платье. Сын женщины бережно держит её пальцы в руке.
— Мерзкие твари, — шипит и рвёт фото.