- Сегодня тёплый вечер, - он махнул рукой, и сотрудник выстрелил из хлопушек, щедро осыпая нас розовыми блёстками. – Салют, как никогда… Кстати, красивое платье… Останешься со мной навсегда?..
Я громко всхрапнула, пытаясь унять резко подкатившие к горлу слёзы и скрыть этот некультурный звук за смешком:
- Сам сочинил, - констатировала я: ну и что, что не очень складно. Мужчина старался для меня, и мне чертовски нравилось. Трогательно, аж до слёз.
- Не смей смеяться, - шёпотом возмутился Юра. – Я и так чувствую себя по-идиотски и не в своей тарелке: каждый день влюбляюсь в тебя, как шестнадцатилетний пацан. Веду себя как дебил, вся база наверняка надо мной уже смеётся. Даже ты, вон, хихикаешь… - и насупился.
Я подняла его голову за подбородок и нежно поцеловала в губы:
- Нет, не смеюсь, - слёзы всё-таки не удержались и скатились двумя слезинками по щёкам. – И стихотворение мне очень понравилось, правда…
Юра улыбнулся, полез в карман и достал оттуда розовую коробочку:
- Вот, чуть не забыл! Прими, пожалуйста, - внутри коробочки оказалось кольцо с крупным розовым топазом. Он вручил мне цветы и надел мне на палец кольцо.
В зале раздались жиденькие аплодисменты сотрудников: ну да, ну да, здесь же такое часто происходит. Зачем поздравлять людей от души? Похлопать так, чтобы было ясно - за тебя действительно рады. Лучше уж преподнести это с таким оттенком, словно бы говоря: давайте, жрите уже свой торт и валите отсюда, а то нам после вас ещё убираться.
Губы Юры слегка дрогнули, в уголках залегли неприятные горькие складочки. Но он старательно держал невозмутимое лицо. Так бы всех и попереубивала за него!
- Очень красиво, - громко восхитилась я, вставая со стула и помогая Юре подняться с колен. – Скажи, а вот если бы был мальчик, то всё бы было голубое? Цветы, торт, кольцо? Всё-всё?
Юра неуверенно кивнул, не понимая, к чему я клоню.
- Ой, ну пусть тогда и то несут сюда. Чего добру-то пропадать, правда? – невинно похлопала я на мужа ресничками, наблюдая боковым зрением за реакцией окружающих: народ принялся шушукаться, бросая на меня косые презрительные взгляды.
Представляю, какой мелочной корыстной особой я выглядела сейчас в их глазах. Но я была намерена стойко продолжить свой маленький спектакль: никому не позволено испортить моему мужу сюрприз! Юра же просто молчал и подозрительно на меня сощурился: как хорошо, что он меня уже достаточно изучил и не спешил с выводами.
Выждав театральную паузу, когда первый шок у всех немного уляжется, я продолжила, беря в руки свою сумочку:
- Тем более что повод-то как раз таки имеется, - я выложила на стол из неё вторую фотографию и общий анамнез. – Мальчик у нас тоже наличествует. Поздравляю, папаша, мы беременны двойней…
Юра сгрёб меня в охапку прежде, чем я успела договорить. Цветы веером посыпались из моих рук на пол, когда он закружил меня, уткнувшись мне в шею лицом. Все ахнули, и зал взорвался бурными аплодисментами. Не то что в первый раз. Даже музыканты отложили свои инструменты, встали и принялись хлопать нам в ладоши.
Остановившись, Юра ещё некоторое время так стоял, спрятав своё лицо у меня в волосах, пытаясь справиться с собой и унять столь не по-мужски текущие из глаз слёзы.
- Прости, Лара… Я так рад, так рад… Никак не могу взять себя в руки…
- Всё хорошо, дорогой… - я взяла в ладони Юрино лицо, одним движением стирая с него смущающую его влагу. - Я тоже люблю тебя.
Музыканты уселись на свои места и заиграли нежную плавную мелодию.
- Ты – самое лучшее, что могло со мной произойти, - произнёс Юра, целуя кончики моих пальцев на руке. – Потанцуем?
- С тобой где угодно, - согласно выдохнула я, прижимаясь к нему.
Конец
