Однако получаю в ответ совершенно не то, что хотел: «Айк, как ты мог? Спутаться с секретаршей…»
Нет, ну ни черта себе. Мне еще и перед тещей оправдываться, что ли?
Они меня обе доконают!
И что такого я смог, что жена с матерью мне этим тычут? Всего-то десять лет любил Марию, носил на руках, ах какой я нехороший.
Уже в который раз за последние полчаса выдыхаю в тщетной попытке успокоиться. Пишу теще: «Я не изменяю Марии, у меня с секретаршей ничего не было. Вы-то хоть поверьте мне, вы же меня знаете!»
Теща не сдается: «Мария видела тебя с ней!»
Но я тоже не сдаю позиций: «Что она видела? Как я поправляю ремень? Она не так все поняла, я ничего не делал».
«Мария мне рассказала другое», — стоит она на своем.
Тут уже не выдерживаю, записываю ей голосовое сообщение:
— Татьяна Александровна, при всем уважении, вы не считаете это глупым, что она вот так ушла с детьми, ни слова мне не сказав? Я ничего не делал, при секретарше поправил ремень на брюках, ну смешно же. Я не изменял! Мне необходимо спокойно поговорить с Марией, объясниться. Помогите мне как человек. Я что, много прошу? Вы же понимаете, что Марии нет никакого смысла со мной ругаться из-за ерунды, у нас крепкий брак, дети. Пожалуйста!
Вижу, что сообщение доставлено. Потом появляется значок, что прослушано.
И тишина…
И мертвые с косами…
Минуты три, не меньше, а то и все пять.
Но потом все же приходит ответ: «Приезжай к девяти тридцати. Давид будет в школе, Лиану возьму погулять. Спокойно поговорите».
Это была паршивая ночь.
Во всех смыслах паршивая!
Сначала я дико злился на Марию, мерил шагами кабинет, гостиную и даже спальню. А когда лег в постель, на меня начала давить тишина.
Я даже не представлял, что в доме вообще может быть так тихо.
Ни тебе звуков компьютерной игры из комнаты Давида, ни шагов Лианы в коридоре возле нашей спальни и ее просьбы поспать с нами эту ночь, потому что ей страшно. Ни шелеста шелковых простыней, оттого что рядом ворочается Мария, ни ее сладкого: «Доброе утро, милый».
До чего я дошел, меня стали раздражать даже гребаные пластиковые окна, которые поглощают весь шум с улицы!
Нет, с меня хватит.
Сегодня же моя семья должна быть дома.
Будет так и никак иначе.
Слава богу, уже утро, мои мучения закончены.
Ровно в девять тридцать я, как порядочный муж, уже стою под окнами квартиры тещи.
Надеюсь, она выполнила обещание и увела Лиану гулять.
Нам с Марией сейчас никто третий не нужен, учитывая, что я собираюсь сделать.
К счастью, мне не требуется звонить в домофон или в дверь, у меня есть ключи от квартиры тещи, те самые, которые Мария забыла, когда уезжала к ней. Так и висели в ключнице в нашей прихожей, я их прихватил, разумеется.
Поднимаюсь на нужный этаж, подхожу к двери, прислушиваюсь.
Там тоже тишина. Или это так кажется из-за толстенной стальной двери, что я установил в тещиной квартире?
Отпираю дверь, захожу в крошечную прихожую.
Слышу, как в ванной течет вода.
Мария в душе? Что ж, я подожду.
Иду прямиком в гостиную, вскользь отмечаю, что идеально прибранная комнатушка изменилась — тут и там разбросаны игрушки Лианы. На диване важно восседает ее белый плюшевый мишка.
Бездумно поглаживаю мягкую шерсть игрушки. Усаживаюсь на диван и готовлюсь ждать.
Прокручиваю в голове все то, что собираюсь сказать Марии. Однако перед глазами моментально возникает картина того, как моя жена голая стоит под душем.
Мысли идут в совершенно другом направлении.
Представляю жену под струями воды и невольно чувствую прилив возбуждения. Она ведь у меня без одежды просто обалденная, все в ней точеное, упругое, даже грудь — и та до сих пор торчком, несмотря на то что она родила мне двух детей.
Обожаю ее грудь, плоский живот и особенно то, что она прячет между ног. Там все медовое, я проверял лично и многократно.
Минуты через три шум воды смолкает. Чуть позже открывается дверь, и Мария показывается в дверях гостиной в одном полотенце, обмотанном вокруг груди. Ее мокрые волосы лежат на плечах.
Жадно пожираю взглядом ее ноги, такие же стройные, как были у нее в восемнадцать. Поднимаю глаза выше и вдруг натыкаюсь на испуганный взгляд.
Ну е-мое, такое ощущение, что не мужа увидела, а какого-то взломщика. Чего так испугалась?
— Айк! — визжит она. — Как ты тут очутился?
Молча показываю ей связку ключей с круглым брелоком.
— Ты забыла дома, — говорю хрипло.
Ее страх мгновенно сменяется недовольством. Она хмурится и шипит:
— Что ты тут делаешь? Я тебя не приглашала…
Мои брови взлетают.
— Ты вправду думала, я не приеду? Так плохо меня знаешь?
Мария молчит, закусывает губу.
Несколько секунд буравлю ее тяжелым взглядом.
Внутри все кипит от желания подскочить к ней, сорвать полотенце и заняться с женой тем, для чего бог вообще создал женщину.
Титаническим усилием сдерживаюсь, говорю нарочито спокойно:
