Буравлю взглядом Марию, пока сотрудники спешно покидают кабинет.
Она единственная не уходит. Встает с места, смотрит на меня вопросительно.
Дожидаюсь, когда за последним сотрудником захлопывается дверь.
Подхожу, говорю тихо:
— Я получил результаты ДНК-теста.
— И что там? — спрашивает она с надеждой.
С надеждой, мать ее так!
У меня же после прочтения результатов никаких надежд на светлое будущее уже нет.
— Что показал анализ Веры? — Жена нетерпеливо на меня поглядывает.
Ей интересно. Что ж, удовлетворю ее любопытство.
— У Веры мой ребенок, — говорю с достоинством.
Мария явно не ожидала такого услышать. Она теряется, отводит взгляд, горько вздыхает.
— Ясно, — тихо шепчет.
— Да, милая, у нее мой ребенок, — повторяю со значением.
Она резко поворачивается ко мне, смотрит бешеным взглядом и цедит:
— Ты так говоришь, как будто рад. Ты рад, Айк?
— Я рад, да, — киваю, хотя мое лицо выражает что угодно, кроме радости. — Рад, что благодаря этой ситуации я сковырнул тот нарыв, который зрел в моей семье. Теперь отчетливо вижу гнилое нутро…
— Ты про что? — она явно не понимает.
Достаю телефон, открываю почту, нажимаю на документ с ее результатом. Когда он отображается на экране, поворачиваю телефон к Марии.
— Как ты это объяснишь? — спрашиваю мертвым голосом.
Жена берет телефон в руки, пялится на документ.
— Этого не может быть, — она качает головой. — Это какой-то бред…
Ее лепетание и недоуменный взгляд окончательно выводят меня из себя.
Выхватываю телефон из ее рук, нависаю над ней и ору:
— Ты, мать моих детей, данная мне богом женщина, как ты могла? Как посмела? Ты совершила непоправимое, непростительное. Ты меня убила этим! Я на смертном одре не забуду тебе то, что ты сделала. На коленях будешь валяться, не прощу, поняла?
В этот момент я жду от нее только одной реакции. Что она усовестится, сложит руки в мольбе, начнет оправдываться, извиняться. Может, даже попытается мне что-то там доказать, хотя я не поверю ни единому ее слову.
Жду, что разрыдается.
И впервые уверен — в этот раз ее слезы меня не тронут. Больше никогда не тронут.
Однако Мария даже не думает плакать.
Она расправляет плечи и говорит обвинительным тоном:
— Какой же ты лицемер, Айк!
Как смеет? Как она смеет после такого еще в чем-то меня обвинять?
— Я лицемер? — злобно хмыкаю. — Ты меня за Веру пропустила через мясорубку, душу из тела вынула. Из дома ушла, детей забрала, развода требовала. А сама что? Чьего ребенка носишь?
Вот сейчас ей бы точно пора усовеститься, бухнуться на колени и начать вымаливать прощения.
Но у Марии, похоже, напрочь отключается инстинкт самосохранения. Она и не думает хоть попытаться исправить ситуацию.
Вместо этого она саркастично мне улыбается и говорит:
— А что ж не простишь меня, Айк?
— Чего? — мое лицо невольно вытягивается.
— Давай, прощай меня за мой косяк, — она пожимает плечами как ни в чем не бывало. — Я же, по-твоему, должна была тебя моментально простить за измену, принять тот факт, что у тебя ребенок от другой женщины. Ты же мне талдычил тысячу раз, что семья — главное, что люди ошибаются и надо уметь прощать. Вот я тебе говорю то же самое. Только тебя люблю, Айк, прости мне мою ошибку. Ну? Готов? Вот так с лету, как сам требовал все эти недели…
— Что за бред ты несешь? — хриплю, закашлявшись.
А она приосанивается, смотрит на меня с высоко задранным подбородком и говорит:
— Что, больно, Айк? Каково оно, узнать, что тебе изменил любимый человек? Прочувствуй.
А мне больно, да.
Мне так сильно больно, как никогда еще не было.
Получается, пока я был в Анапе, она тут развлекалась на полную катушку, кувыркалась с любовником, умудрилась зачать.
Горю изнутри.
Стою перед женой и представляю, как кто-то нагибал ее, задирал юбку, любовался ее красивыми ногами, лапал, забирался в трусы, совал в нее свое вздыбленное хозяйство.
Кто-то.
Не я.
Туманян?
Сейчас мне плевать кто… Наверное, потом я захочу узнать имя, и узнаю. Уничтожу того, кто позарился на мою жену. Но пока что меня прибивает к плинтусу лишь сам факт того, что Мария дала левому мужику то, что принадлежит лишь мне.
Легла под кого-то, хотя клялась мне в верности.
— Хотела сделать мне больно, милая? — цежу, одаривая ее ненавидящим взглядом. — Я сто крат верну. Даже не сомневайся.
На этом ухожу, даже не смотрю на нее больше.
«Возвращайся на работу в мою приемную», — получаю сообщение от Айка Амаряна.
— Наконец-то! — визжу, вскочив с дивана.
Тут же устраиваю победный танец.
— Ура! Ура!
Моя взяла! Прошел финт ушами, еще как прошел!
Все-таки это было гениальной идеей подменить анализы ДНК. Я чертов гений, и это бесспорно. Против меня лучше не переть.
Кста-а-ати, раз Амарян позвал меня обратно в свою приемную, значит свою выдру уже выпер из фирмы. Сто пудов! Я больше не увижу его стерву жену. Она, небось, уже дома, мотает сопли на кулак, самое то занятие для нее.
Бросаю телефон на диван, несусь в ванную как потерпевшая.
Душ, депиляция, макияж, прическа.
