Даже сейчас, днём, колоссальный спутник был виден настолько хорошо, что его горы и глубокие впадины отчётливо просматривались невооружённым взглядом. А с помощью бинокля или подзорной трубы он и вовсе оказывался рядом: протяни руку и дотронешься… уколешься об острые пики скал… испачкаешь пальцы в пыли… Атмосфера на спутнике отсутствовала, но его безжизненность не навевала ужас. Хотя и не казалась естественной: при первом взгляде на занявшую изрядную часть неба соседку воображение Киры мгновенно наполнило её жизнью, и избавиться от этого впечатления было очень трудно.
– А было бы здорово, – прошептала рыжая, отвечая своим мыслям.
– Что именно? – уточнил Дорофеев.
Кира вздрогнула, сообразив, что произнесла эти слова вслух, улыбнулась и объяснила:
– Представила, что спутник обладает атмосферой.
– Двойная планета с такой близостью друг от друга… – Капитан прищурился. – Вы абсолютно правы, адира: это стало бы потрясающим открытием.
– Мы смогли бы прыгать с планеты на планету…
– Через Пустоту, – улыбнулся Дорофеев. – Как и сейчас.
– Думаете, ничего бы не изменилось?
– Не требовалась бы Сфера Шкуровича, – поразмыслив, ответил Базза. – Планета хорошо видна, и астрологи смогут наводить цеппели без маяка. Всё остальное останется незыблемым.
– Включая Знаки?
– Без сомнений.
– Жаль… – протянула Кира. – Я почти представила, как цеппель плавно поднимается всё выше и выше, сквозь облака, в самые верхние слои, чтобы в какой-то момент достигнуть точки, где сходятся небеса двух разных миров. И начинает опускаться, пройдя сквозь тонкую полоску Пустоты. Незаметную и нестрашную.
– Весьма поэтично, адира, – склонил голову капитан.
– Спасибо, Базза, – рыжая вздохнула. – Этот мир будит воображение.
– Прекрасно вас понимаю, адира.
– Любой художник отдаст что угодно ради возможности первым отобразить эту красоту.
– Полагаю, когда Дабера обретёт Сферу Шкуровича и на неё откроют относительно регулярные рейсы, от художников не будет отбоя.
– Она слишком далеко от Ожерелья.
– Это неважно, – качнул головой Дорофеев. – Слухи об уникальных планетах распространяются быстро, и увлечённые люди торопятся их посмотреть. Это здорово помогает в развитии планет и, как следствие, в развитии направлений. Уникальные планеты манят, многие хотят на них переселиться, чтобы всю жизнь наслаждаться ими, и, даже находясь на краю Пограничья, миры быстро превращаются в развитые. Таков подарок красоты.
– Дабера станет такой же?
– Наверняка.
– Не сомневаюсь, – согласился вернувшийся на мостик Помпилио. – Но только в том случае, если будет признано, что аномалия не вредит полноценному меж-звёздному сообщению.
– Как она может повредить?
– Мы ещё не знаем, – пожал плечами дер Даген Тур. – Но уже совершенно ясно, что именно аномалия периодически скрывает планету от астрологов.
– Галилей сказал?
– Сделал вывод, – усмехнулся Помпилио. – К тому же очевидный вывод.
– Как твой разговор?
– Получился насыщенным.
О чём дер Даген Тур решил рассказать адмиралу, ни рыжая, ни Дорофеев не знали. Кира догадывалась, что срочный разговор связан с сообщением Галилея, но что показал астролог, Помпилио жене не рассказал. Вышел из астринга в глубокой задумчивости, попросил Киру поверить, что «всё будет хорошо», велел ведьме идти в каюту – «Галилей пока не станет с тобой общаться», и пребывал в глубокой задумчивости до тех пор, пока не отправился в радиорубку. Даже колоссальных размеров спутник, кажется, не произвёл на него особенного впечатления: восхитился, конечно, но несколько рассеянно.
Кира не мешала, она хорошо изучила мужа и видела, что он не обеспокоен, а хочет подумать, и знала, что отвлекать в такие моменты Помпилио не следует.
И убедилась в своей правоте, заметив, что вернулся дер Даген Тур хоть и не весёлым, но вполне довольным результатами разговора.
– Если вам интересно, адмирал принял решение назвать спутник Даберы Близняшкой.
– Как? – вздрогнул Галилей.
– Как? – переспросил Дорофеев.
– Близняшка, – хладнокровно ответил Помпилио. – Адмирал счёл название забавным.
– В принципе, такое оно и есть, – согласился Базза.
– Милое, – обронила Кира.
– И редкое, – поддержал жену дер Даген Тур, глядя на вновь склонившегося над столом астролога. Молча склонившегося. – Могу ошибаться, но не припомню других, столь же… гм… милых названий лун.
Помпилио понимал, что капитан и Кира изнывают от любопытства, но затягивал рассказ о разговоре. Впрочем, следующая его фраза показала, что затягивал разговор дер Даген Тур неспециально:
– Базза, приблизительно через пять минут адмирал дер Жи-Ноэль проведёт экстренное совещание Совета капитанов. Вы обязаны принять в нём участие.
– Да, мессер. – Дорофеев выдержал короткую паузу. – Я получу ответы на интересующие меня вопросы?
– Полагаю, да: сомневаюсь, что адмирал будет держать моё сообщение в тайне от капитанов.
– Оно настолько важно?
– Через пять минут, Базза, и лучше вам не опаздывать.
– Да, мессер. – Капитан кивнул и вернулся к рулевому – отдать необходимые распоряжения, перед тем как покинуть палубу.
