Похоронили уже, заезжий дом сыновья поделили. Трое сыновей было у Колоса, вот по-братски и поделили: старшему, Сому, дом с подворьем; среднему, Лещу, пегого мерина с телегой; ну, а младшему, Карасю, кучу навоза да оставшийся хворост – печку топить. Хорошо поделили, по справедливости… по закону-то младшим вообще могли ничего не давать.
Сом, Лещ, Карась… еще дочка была замужем – Уклейка. Любил покойный Колос рыбку половить, так вот детей и назвал. Само собой, у детей-то еще и крестильные имена были – христианские, но их только по большим праздникам вспоминали, в церкви.
С младшим, Колосовым Карасем, сотник и сошелся вполне по-дружески. Тем более искать-то Карася долго не надо было – парень молодой, неженатый, своего хозяйства нет – вот тут, в корчме, и шустрит, за слугами присматривает. Вроде бы и хозяин, а на поверку сам у старшего братца слуга. Обидно! Особенно такому видному парню – кровь с молоком, косая сажень в плечах, кудри златые вьются… Жениться бы, да… Только вот на что потом жить-то?
Слушай внимательно, не перебивай, говори с людьми о том, о чем они сами хотят, чтобы с ними говорили, – золотое правило управления Миша запомнил накрепко. Вот сейчас и применял…
– А вот ежели буквицу киноварью сверху – дивно выйдет, дивно! А еще зеленью… золотым… Так ведь глаз не оторвешь от книжицы!
– Согласен, красиво! Но все же, думаю, главное – это хороший текст.
Книжником Карась оказался – кто бы подумать мог? На этом с Мишей и сошлись. Сотник за парнем наблюдал долго, видел, как тот нет-нет да и присядет в дальнем углу у оконца с большим пергаментным листком… А на листе том – буквицы… Красивые, полным уставом выписанные… Откуда такое здесь?
– Аз-буки-веди… – Миша ближе подошел, похвалил. – Ижица – чудо как хороша!
Не лукавил господин сотник, хорошую работу и хвалить приятно. Так и здесь… Слов за слово – уже и друзья. Вечерком и за стол сели… Тянули пиво-квас, за жизнь разговаривали… О книжицах больше.
– Я, как первый раз писание святое увидел… Думал, сам Господь на меня, убогого, снизошел! Это ж надо, до чего ум людской дошел… Красота-то какая! Потом с дьячком познакомился, он меня буквицам и научил… Вот, пишу, бывало. Сам батюшка Ферапонт, игумен, мне доверяет заставицы писать.
– Игумен Ферапонт, говоришь… А где у вас обитель-то?
– Да в лесу, за Рогнединым озером. Тут недалече… Так вы невесту привезли? Видал, видал краем глаза. Дивно как хороша! Поди, с боярином нашим породнитесь… а считайте – и с молодым князем. Друзья ведь они до гробовой доски.
Поговорив о книгах да буквицах, Михайла перевел разговор на погибшего Колоса. Посочувствовал:
– Да уж, с батюшкой-то твоим эка неладень.
– Да что там неладень! – Карась махнул рукой. – И погиб-то не ладно, так еще и слухи идут – будто пьяный был. Батюшка выпивал иногда, оно конечно… Но не так, чтоб вдруг с лестницы…
– Может, с лестницей что не так? Прохудилась да подгнила…
Не прохудилась и не подгнила. Две верхние ступеньки – подпилены!
– Это как же так? – удивленно моргнул парень. – Как так-то?
– А с чего отца-то на крышу смотреть понесло?
– Так артельщиков нанял перекрыть… А кто-то ему возьми да скажи – мол, дранка-то гнилая.
– А кто сказал-то?
– Да кто-то в корчме, поди сейчас вспомни…
– Надо вспомнить, друже. Ради батюшки твоего, ради… Давай-ка вот вместе вспоминать… С кем он за стол присаживался… или вдруг во дворе говорил? Вдруг да нездешний кто?
– Да тут почти все нездешние. У нас же гостевой дом!
– И все ж таки…
Опросили всех слуг, даже отроков малых, что во дворе подвизались – принеси-подай – и тех. Вот кто-то из них и вспомнил…
– Так да – дядько Колос покойный с кем-то про крышу говорил. Пальцем на нее показывал…
– А с кем, с кем говорил-то?
– Да не упомню… тут много народу ошивалось…
– Может, это лях был?
– Не-а, не лях. И не варяг – из наших, правда – чужой. Верно, гость торговый.
– С чего ты взял – одет богато?
– Да не богато… но и не бедно.
– А! Толстенный такой, высоченный бугаюшко!
– Вовсе нет! Обычный…
– Бородища черная до пупа? Шрам во всю щеку?
Парнишка задумался:
– Не, ничего такого не было… Ой…
– Ну-ка, ну-ка!
– Не то чтобы шрам, но… вот здесь, на щеке, – отрок показал пальцем, – вроде бы как замазано. Ну, румяна с белилами, так, чуть-чуть… Ликом смугл – видно.
– Та-ак… – Миша тут же насторожился и продолжил опрос – «от противного». – Молодой такой парень…
– Не-е! Старый. Лет сорок уже…
