– Еще загляну к вам, – пообещал сотник. – Даже сегодня… если уж совсем вечерком, как?
– Конечно, приходите.
Ах, Горислава-краса… Как же тебе повезло-то! Что не убили, в рабство не продали, что замуж удачно вышла – вырвалась из-под опеки властной тетки!
Ставрогина Миша отыскал в крайнем «номере», рядович сидел за столом, вытянув ноги, и что-то выводил на бересте острым стальным писалом.
– Здрав будь, Артемий Лукич! Потревожить можно?
– Потревожил уже… Входи.
Дознаватель как-то вовсе не удивился Мишиному визиту, и это всерьез настораживало.
– Садись. Вон, в кувшине, квасок, наливай…
Рядович был все такой же стройный, подтянутый и еще довольно молодой – недавно исполнилось тридцать. Впрочем, по здешним меркам – зрелость. Лицо простецкое, круглое, светлая борода, волосы подстрижены в кружок… А взгляд не прост, ох не прост – пристальный такой, цепкий. Одет как и всегда – длинная туника по византийской моде, изумрудно-зеленого цвета, с оплечьем и кожаным поясом. На поясе кожаная сумочка – калита – и кинжал в красных сафьяновых ножнах, на ногах – легкие башмаки – поршни.
– Ну, как там у вас, в дэревне?
Слово «деревня» рядович всегда произносил через «э» и с крайним презрением, и в этом отношении явно сквозила какая-то давняя личная обида.
– Да как всегда… – Миша не стал вдаваться в подробности, справедливо полагая, что собеседник спросил это чисто из вежливости.
Однако чужое время сотник тоже ценил, не хуже околоуголовного дельца Антипа, потому и время зря не тратил. Да Ставрогин, конечно же, понял, что Миша не зря пришел. Отложил бересту и писало:
– Боярин Аникей Федорович про тебя говорил…
– Так ты все знаешь! – со Ставрогиным сотник давно уже был на «ты». Хотя с некоторых пор отношения их стали сложными – из-за гибели Варвары Мише стыдно было смотреть рядовичу в глаза…
Что ж, дело прошлое. Хоть и свербит до сих пор.
Дознаватель дернул шеей:
– Знаю, но без подробностей. Вот их и поведай.
– Да кабы самому все эти подробности знать!
Сотник рассказал все, что помнил, рассказал, в чем его обвиняют и чего хотят… Ставрогин слушал внимательно, не перебивая, и видно было – многое он уже знал. Выслушав же, покачал головой:
– Кто бы ни были твои враги, Михаил, но они – люди могущественные. Я б посоветовал тебе на время исчезнуть… Затаиться где-нибудь, если это возможно вообще.
– То-то и оно, что невозможно. Не поеду, скажут – виновен, ага.
– Именно так и скажут, – подтвердил Артемий Лукич. – Но и в Киеве ты не оправдаешься – не успеешь. Тебя просто казнят, не дадут сказать и слова. Или умрешь под пытками. Все уже решено без тебя твоими врагами… Вернее, не только твоими. А чтоб ты доехал, за тобой должны следить… Мне так кажется.
Михайла вскинул глаза:
– Следить?
– Ну да. Людей своих к тебе приставить. А лучше – твоих подкупить. Самых надежных.
– Да мои люди не…
– Э-э, Михаил, – дознаватель погрозил пальцем. – Слабое место есть у любого. Главное – это место найти. А дальше – любого можно заставить. Не купить, так запугать, или властью поманить, будущим богатством…
– Ты что скривился-то? – Ставрогин вдруг усмехнулся. – Зуб болит? Так я коновала хорошего знаю.
– Зуб… если бы… Понимаешь, Артемий Лукич, я все прощенья хочу просить – за Варвару… Не уберег…
Сотник поник головою.
– Что уж теперь, друже… – тихо промолвил сыскарь.
Помолчал немного и так же тихо спросил:
– Как она погибла? Ты не рассказывал…
– Ты не спрашивал. Но хочешь знать – знай. Враги отрубили руки и ноги, выкололи глаза… Она сама попросила убить. Я – убил. Врагов – тоже.
Михаил говорил коротко, бросая хлесткие рубленые фразы. Выслушав, Ставрогин сглотнул слюну…
– Да уж… Что ж… Пожалуй, это единственное, что можно было для нее сделать – подарить смерть… Так случается, да, когда смерть – это лучший выход. Зайду сегодня во храм… помолюсь…
– Ты сказал – соглядатаи? Если не мои, то… кто и как?
Рядович пригладил бороду:
– Да всяко бывает. Это ж целое искусство – соглядатая к человеку приставить. Вот припомни, не случалось ли с тобой в последнее время чего необычного?
– Так случалось, конечно. Ну, на охоте… когда меня… я ж только что говорил.
– А этот… беглый…
– Корота?
– Ты его проверь!
– Проверяю уже… Ладно, Артемий Лукич, бывай. А над словами твоими я очень хорошо подумаю, да.
– Погодь, – гость уже было собрался уйти, да рядович удержал его за руку. – О кособородом твоем…
– Ой! А я уж про него и забыл, – честно признался Миша. – Нет, ну наглый – прямо на княжьей охоте напасть! Хорошо, стрелок он неважный…
– Ну а почему б и нет? – дознаватель неожиданно улыбнулся. – Охотятся ведь в лесу, а лес… Лес – это не город. Лет пять тому завелась у нас целая лесная шайка. Все беглые, едва выловили, да. Как раз на охоте! На ловчих нападали, на загонщиков… Убьют, ограбят, да в чащу – ищи-свищи.
– Ну, с лесом понятно – чащоба, мать ее ити! – заинтересовался сотник. – А что с загонщиков-то взять?
