– А! – догадался Горынко. – Вон вы про кого… Юрик Торопа не поддерживает. Но и против не выступает. Хотя Тороп его ненавидит, шибко, говорит, умный. Юрик ныне в мастерских заправляет. Мастерские – это вроде как моя кузня, только куда больше… Шлемы куют, брони, наконечники для стрел да копий… Все на продажу, но могут и на заказ – если сразу много. Юрик в мастерских не то что за главного, но… уважают его там, по многим вопросам – советуются. Кабы не это да не дядько Медведь, Тороп давно бы Юрика скушал. Он, Тороп-то, не любит, когда кто-то сам по себе. Такой уж человек.
Сотник махнул рукой:
– Да таких много. А дядько Медведь жив, значит?
– Да жив. Хороший человек, справедливый, хоть и из лешаков. Многие его в старосты прочили… И Тороп это не забыл.
– А ты откуда так хорошо про Торопа знаешь? – снова засомневался Михаил.
Парень развел руками и скривил губы в улыбке:
– Ну, господине, как же не знать? Не знал бы – и жив бы не был. Я ж недалече от селенья Журавлева живу. Заказчики ко мне – немного, но наезжали. Вот и рассказывали. Я-то сам говорить не очень люблю – больше слушаю. А люди ведь любят, чтоб их слушали, иные только затем и беседы заводят.
– Умный ты человек, как я посмотрю, – искренне похвал сотник. – Философ!
– Данилы-мастера слово, – Горынко улыбнулся еще шире. – Хочу спросить… ты, господине, кто? Или мне знать того не надобно?
Вот тут Миша задумался. Что дальше делать с этим парнем? С одной стороны, умен и много чего про местные дела знает, а с другой – лишний свидетель. Отпустишь – слухи пойдут разные. Кто-нибудь сопоставит факты, скумекает…
Уфф… неохота убивать-то… зря.
Да уж, к этим вот бытовым убийствам «на всякий случай» Михаил никак не мог привыкнуть – противился всей душой. Да, с распространением Христовой веры поменьше стало всего этого паскудства, но все же, все же продолжалось, особенно в дальних лесных деревнях, где еще чтили да помнили старых жестоких богов, где от любого чужака ничего доброго не ждали и все дороги считались ведущими в загробный мир, в мир мертвых.
Что же делать с Горынкой?
– Эй, Войша! – встав, сотник выглянул в дверь. – Накормите парня. Ну и пусть он с вами тут, во дворе, посидит.
– Сделаем, господине…
– Иди вот, поешь… да отдохни малость с дороги, – похлопав по плечу, Миша выпроводил парня и нервно заходил по горнице, довольно просторной, но темненькой, с маленькими волоковыми оконцами, очагом и широкими лавками вдоль стен. Да, сундуки еще были и стол, сколоченный из толстых дубовых досок. Нет, если б нормальную печь сложить, так вроде и ничего было б. Слава богу, не какая-нибудь полуземлянка – изба! Да на высокой подклети – так всегда строили жители болот, чтобы меньше было сырости. Ну да, ну да – дрягва, болота кругом, какие уж тут землянки?
Однако что ж с этим парнем делать-то? Самое безопасное, конечно, – убить. Нет человека – нет и проблемы. Скорее всего, так и придется сделать… хоть и не очень хочется. Так и тех, наймитов, не хотелось, да пришлось… Отпусти грехи, Господи!
Походив, Михайла малость подуспокоился и уселся на лавку.
