Секретный запретный роман, доказывающий, что в любви и науке все средства хороши. У Руты Зиберт есть пара надежных друзей, финансовая стабильность, о которой она мечтала в детстве, и успешная карьера инженера-биотехнолога в компании «Клайн» – одном из многообещающих стартов в области пищевой науки. Ее мир стабилен и приятен, но враждебное поглощение и его агрессивно привлекательный вожак угрожают все это разрушить. Эли Киллгор и его деловые партнеры хотят «Клайн», и точка. У Эли есть свои причины продвигать эту сделку, и он всегда получает, что хочет. За одним важным исключением: Рута. Женщина, о которой он не может перестать думать. Женщина, которая для него под запретом. Рута и Эли разрываются между преданностью и влечением, и, в конце концов, бросают осторожность в окна лаборатории и зала заседаний. Их интрижка – большой секрет, у нее нет условий, но есть конечная дата: день, когда одна из их компаний одержит победу. Однако играть сердцем рисковано. Можно пойти ва-банк, и все потерять.
Не влюблены
Али Хейзелвуд
ГЛАВА 1. ВСЕ ПРОСТО
РУТА
– Это не риторический вопрос, дамы, мне правда интересно, как вам удается выживать в современном мире, не зная таких элементарных вещей?
Такого унижения я еще не испытывала. И главное кто ставил под сомнение мои способность жить продуктивно? Младшая сестра лучшей подруги. Сестра, которую мы не пускали в домик на дереве; которая у всех на глазах ела козявку на рождественской вечеринке две тысячи девятого года, и которую вскоре после этого застукали целующейся взасос в бельевом шкафу!
С другой стороны, когда-то и мы с Тиш (будучи старше Ниоты на три года) задирали перед ней нос. Теперь маленькой Ниоте двадцать четыре, она вундеркинд юридической школы и новоиспеченный юрист по банкротствам. Один час ее работы стоит больше моего дорогущего ежемесячного страхового взноса за машину. Кроме того, я подписалась на нее в
Кстати, Ниота так и не подписалась на меня в ответ.
А теперь мы разговаривали с ней по
– Ты нас знаешь, – ответила я, предпочитая честность гордыне. Достоинство было наименьшей из наших забот. – Мы едва справляемся.
– Ты можешь просто ответить на вопрос? – ощетинилась Тиш. Если для меня это было унизительно, то для нее и подавно. В конце концов, Ниота ее сестра.
– Правда? Вы звоните мне посреди рабочего дня, чтобы спросить, что такое переуступка кредита? Не могли погуглить?
– Мы гуглили, – ответила я, опустив, что добавили в поиск слова «для чайников», – и, кажется, уловили суть.
– Отлично, тогда ты просто чудо. Я отключаюсь, увидимся на День благодарения...
– Однако, – перебила я. – Реакция других в «Клайн» наводит на мысль, что мы что-то не поняли.
Я могла закрыть глаза на сотрудника отдела кадров, который в наглую, прямо на рабочем компьютере, просматривал вакансии на сайте по поиску работы. Могла махнуть рукой на химиков, которые столкнулись со мной и убежали, не сказав даже: «Ой!». И отсутствующий взгляд моего обычно деспотичного босса Мэтта, когда сообщила, что отчет, который он ждет, займет еще как минимум три часа, я тоже могла оставить без внимания. Но, когда лаборантка вдруг разрыдалась, пока я поливала цветок-долгожитель (он уже был в комнате отдыха, когда я пришла в «Клайн») и предложила: «Заберите цветок домой, доктор Зиберт. Он не должен умереть только из-за того, что вот-вот случится», я поняла: происходит что-то непонятное.
Мне нравилась работа в «Клайн». Самый важный проект в моей жизни находился на переломном этапе, и я была слишком некоммуникабельной, чтобы легко перейти на другую работу.
– Через пятнадцать минут начнется общее собрание, – объяснила я, – и мы… э-э… хотели бы прийти туда с лучшим представлением о том, что...
– Ру, хватит мямлить, и просто выплюни! – приказала Тиш.
– Вы же доктора наук, – заметила Ниота, и это не был комплимент.
– Ладно, слушай внимательно, мисс крутой юрист, когда мы защищали докторскую диссертацию по химической инженерии, тема частных инвестиционных компаний и распределения займов не поднималась. Я знаю, это шокирующая оплошность, и уверена, что ООН запросит внеочередное заседание, НАТО захочет вмешаться, а суд в Гааге провести судебный процесс…
– Заткнись, Тиш. Ты не можешь язвить, когда тебе что-то от меня нужно. Как ты узнала о переуступке кредита?
– Сегодня утром Флоренс разослала письмо по электронной почте всей компании, – ответила я за подругу.
– Флоренс – генеральный директор «Клайн»?
Простое «да» показалось мне слишком простым, поэтому я уточнила:
– И основатель.
Это все еще не было исчерпывающим описанием Флоренс, но сейчас было не время и не место для фанатизма.
– В письме что-нибудь говорилось о том, кто выкупил ваш кредит?
Я бегло просмотрела текст письма.
– Группа «Харкнесс».
– Хмм. Что-то знакомое. – Ниота начала печатать на ноутбуке, а за ее спиной мерцал Нью-Йорк. Ее офис находился в небоскребе: за тысячи миль и в целой вселенной от Северного Остина. Как и мы с Тиш, она стремилась уехать из Техаса. Но мы вернулись обратно, а она осталась. – Ах, да. Эти парни, – сказала она в конце концов, прищурившись на экран.
– Ты их знаешь? – спросила Тиш. – Они, типа, знаменитые?
– Это частная инвестиционная компания, а не К-поп группа. Но они хорошо известны в узких кругах, – она прикусила губу. Выражение ее лица стало противоположным обнадеживающему, и я почувствовал, как Тиш рядом со мной напряглась.
Я отказывалась паниковать. Я работала в «Клайн» еще до получения докторской степени, и знала историю компании.
– Не в первый раз происходит нечто подобное. Постоянно происходят перестановки в руководстве и проблемы с инвесторами. Но все всегда утрясается.
– Не уверена, что и сейчас так будет, Ру, – Ниота нахмурилась. – Послушайте, «Харкнесс» – частная инвестиционная компания.
– Все еще не понимаю, что это значит! – взорвалась Тиш.