Она отстранилась, озадаченно нахмурившись и спросила:
– Ты ведь делал это раньше, верно?
Он рассмеялся. Боже, он рехнется из-за нее.
– Я забыл спросить, не хочешь ли ты воспользоваться презервативом.
Она поморщилась.
– Я ненавижу вкус, а ты отправил результаты анализов на ЗППП через приложение. Но если предпочитаешь...
– Нет. Точно нет.
Затем ее губы оказались на нем, и Эли медленно умирал. Тепло, влажно, мучительно медленно, что было одновременно знакомо и совершенно ново. Он был убежден, что кто-то подсыпал в его пиво большую дозу сильнодействующего наркотика. Только это могло объяснить его подгибающиеся колени и усиливающееся покалывание в основании позвоночника.
Он закрыл глаза и запрокинул голову, просто чувствовал, как Рута пальцами обхватывают основание его члена, кружит языком вокруг головки… и вдруг тепло пропало.
– Ты даже не смотришь. – Рута проложила дорожку из легких поцелуев по всей длине члена, чуть задевая его зубами. Костяшки ее пальцев коснулись яичек, и… он едва не кончил. – После всех этих разговоров о моем рте. Я не совсем понимаю...
Эли искал ту часть себя, которая знала, что лучше не кончать женщине в рот через двадцать секунд после начала минета, затем ухватился за нее и попятился, отступая от оргазма.
– Дай мне секунду.
– Конечно.
Она ждала, и мгновение спустя он мог опустить голову и открыть глаза, не смущаясь.
– Ладно, – сказал он.
– Продолжаю?
Он кивнул и на этот раз наблюдал за ее пухлыми губами и всем остальным: за темными кудрями, покрывающими ее плечи, за розовыми кончиками сосков, как они становятся твердыми и набухшими, за теплой голубизной ее глаз, когда они встречались с его взглядом. Ее слегка согнутая спина. Ее поза одновременно раболепная и вызывающая, и в его затуманенном удовольствием мозгу, родилась фантазия о мире, в которой Рута отдала ему контроль и власть делать с ней все, что он захочет.
Эли рассмеялся и погладил ее по щеке, пытаясь вспомнить, когда в последний раз кто-то делал ему минет. Может быть, в начале года в Сиэтле. Или в Чикаго? Нет, не так давно. Это было так непристойно приятно? Чувствовал ли он когда-нибудь нечто подобное? Он хотел, чтобы это длилось вечно. Он хотел прикоснуться к Руте еще немного. Он хотел трахнуть ее сиськи, но для этого ей пришлось бы прекратить то, что она делала.
– Блядь, но ты так чертовски хорошо выглядишь с моим членом у себя во рту. Ты так же хороша в этом, как и во всем остальном, – пробормотал Эли, и мурлыкающий звук, который Рута издала, прежде чем медленно лизнуть его яички, подсказал, что она приняла это за комплимент. Она не могла взять в рот весь член целиком, но храбро старалась, и это было чертовски горячо. Никаких причудливых трюков, только энтузиазм и тот факт, что это была Рута. И ему нравилось – нет, он, черт возьми, любил, что в это же время она трогала себя между ног.
– Тебе это нравится? – спросил он с искренним любопытством.
Рута выпустила его член изо рта с хлюпающим звуком, эхо которого будет преследовать его на смертном одре.
– Ты имеешь в виду, нравится ли мне сосать член вообще? Или нравится сосать твой?
Если бы за лучший минет присуждалась награда, он бы номинировал Руту. Черт, нет, он сохранит ее в секрете. Не желая делиться ни с кем своим маленьким сокровищем.
– Мне не нравится думать о том, что ты занимаешься этим с кем-то другим, – сказал он, проведя большим пальцем по ее правой щеке.
Похоже, он снова вел себя неуместно и выходил за рамки дозволенного, как будто имел на Руту права, но вместо того, чтобы отчитать его, она запечатлела поцелуй на его бедре.
Может, теперь это станет его новой эрогенной зоной.
– Обычно я не возражаю против этого. Но… – две параллельные морщины прорезали ее лоб. Возможно, он принимал желаемое за действительное, но, нет, она на самом деле она сказала дальше: – Это заводит меня больше, чем я могу припомнить.
Эли слышал много «грязных разговоров», и ему беззастенчиво нравилось, когда женщины просили отшлепать их, трахнуть в разные отверстия, сделать с ними все, что он хотел. И все же, он не мог припомнить, чтобы так заводился, как только из-за тихого, ошеломленного признания Руты.
– Думаю, этого достаточно, – сказал он, крепче сжимая ее волосы и нежно отводя ее голову в сторону.
Она пососала его в последний раз и выпустила с таким звуком, от которого у него задрожали колени.
– Но ты еще не кончил.
Он сжал член, как будто это могло удержать оргазм.
Черт! Черт!
– А я должен?
– Разве не в этом суть?
Блядь, как ему этого хотелось. Но…
– Когда мы закончим? – она непонимающе посмотрела на него, и он продолжил: – Завтра утром? Когда тебе станет скучно? Когда мы оба кончим?
Она думала об этом с таким серьезным выражением лица, что ему захотелось сотворить с ее прекрасным лицом невыразимые вещи.
– Когда оба кончим.