Не влюблены полностью

– Я тоже не большой любитель есть на ходу, – он открыл ящик стола и небрежно достал две салфетки. – Стаканы и тарелки в том буфете. Будь полезной, доктор Зиберт.

По ее лицу ничего нельзя было прочесть, но плечи заметно расслабились.

– Это французские тосты? – спросила Рута, когда они сели за стол.

Он налил кофе в ее чашку.

– Да.

– И это то самое модное блюдо, которое тебя научила готовить бывшая-повар? – в ее голосе звучал скептицизм.

– Никогда не говорил, что блюдо должно быть изысканным. И я рекомендую попробовать, прежде чем ты скажешь еще одно слово, о котором потом будешь сожалеть.

Она прищурилась, но все же полила тост сиропом, добавила свежие сливки, ягоды и поднесла кусочек к губам с видом человека, делающего Эли большое одолжение. Пожевав несколько секунд, Рута прикрыла рот рукой и сказала:

– Черт побери!

«Я же тебе говорил», – сказал он ей взглядом.

– Какого черта? – она казалась оскорбленной. – Как?

– Секретный рецепт.

– Это просто французский тост.

– Как ты теперь знаешь, не все французские тосты одинаковы.

– Ты не собираешься сказать мне, что в нем?

– Может быть, позже, – он сделал глоток кофе. – Если будешь хорошо себя вести.

Она ела медленно, не спеша, аккуратно и методично, точно так же, как работала в своей лаборатории. Эли наблюдал за ней с ничем не оправданным чувством выполненного долга.

«Что, блядь, она со мной делает?»

– У меня есть просьба, – сказала она, прикладывая салфетку ко рту.

– Я же сказал тебе, это секрет.

– Я не об этом.

– Тогда, о чем?

– Ты не обязан... Мне не нужны ужасные подробности, если не хочешь ими делиться. Я просто хочу узнать о твоей бывшей невесте.

О…

– Что именно?

Она несколько секунд раздумывала, словно подыскивала идеальный вопрос, прежде чем спросила:

– Кто разорвал помолвку?

– Она.

Пауза.

– Почему?

– Потому что я не любил ее так, как она хотела, чтобы ее любили.

Рута склонила голову набок.

– Что это значит?

Прошло уже достаточно времени, и теперь, когда Эли думал о Маккензи, то чувствовал только привязанность и благодарность. Но сейчас ему припомнился их последний разговор:

«…Ты успешный взрослый мужчина, и все же ты вкладываешь больше усилий в какую-то безрассудную вендетту, которую ведешь со своими созависимыми друзьями, чем в то, чтобы быть по-настоящему счастливым. Ты в любой момент предпочтешь свой глупый план мести мне, и мы оба это знаем.

Ты хочешь влюбиться в меня. Ты хочешь просыпаться утром и думать обо мне. Ты хочешь хотеть меня, но не можешь, потому что дело не в том, что ты хочешь, а в том, что ты чувствуешь. Любовь, что я ищу, ты не можешь мне дать. Не все способны так любить, Эли..».

Слова Маккензи, возможно, уже не резали, как три года назад, но все еще кололи.

– Недостаточно, – он скользнул языком по внутренней стороне щеки. – Она имела в виду, что я недостаточно ее любил.

– И она была права?

«Да. И это больнее всего».

Эли заставил себя кивнуть.

– Вы все еще друзья?

– Приятели. Она хотела полностью порвать, но теперь, когда она нашла кого-то другого и... наверняка счастливее, чем когда-либо была со мной, мы общаемся чаще.

– Ты ревнуешь к нему?

– Может быть. Немного. Маккензи – прекрасная женщина. Я не мог дать ей то, в чем она нуждалась. Я рад, что она обрела это с кем-то другим. Но ничего не могу поделать с тем, что, – он пожал плечами, – завидую. Это верное слово.

Рута уставилась на сильный дождь, обдумывая то, что он сказал так, словно это был сложный набор анализов, которые предстояло выполнить.

– Почему ты не дал ей то, в чем она нуждалась. Просто не хотел или не мог?

Это был сложный вопрос с подвохом, и Эли даже показалось, что он снова говорит с Маккензи. Но Рута была бесхитростной. И любопытной.

– Не знаю. Надеюсь, что не первое.

Она кивнула.

– Возможно, я такая же.

– Какая?

– Не способна любить людей так, как они того заслуживают.

– Правда? А как же Флоренс? Разве ты ее не любишь?

Она отвела взгляд.

– Думала, что да. Я знаю, что люблю, но, возможно, недостаточно, если предаю ее, находясь здесь с тобой, – она сделала долгий успокаивающий вдох и снова посмотрела на Эли.

– А как насчет романтической любви? – Сердце Эли бешено колотилось, и он не был уверен почему. – Ты способна на нее?