– Я такой же, – прошептал Эли, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. Это было пугающе интимно. – Помнишь, я спрашивал, знаешь ли ты, что такое отрицание оргазма? Давай посмотрим, как хорошо ты усвоила, то что читала?
Он положил руку на мою промежность и слегка надавил. Вес его руки ощущался восхитительно.
– Я не смогу кончить? Вообще?
– Не раньше, чем я скажу. Не имеет значения, насколько ты будешь близко, ты ждешь моего разрешения. Хорошо?
– Звучит не слишком сложно. Не испытывать оргазм с мужчиной – это то, в чем у меня богатый опыт.
Он пробормотал что-то, очень похожее на ругательство, а затем наклонился, чтобы поцеловать меня так, как я привыкла, одновременно сдержанно и абсолютно непристойно.
Для меня было так ново уже знать, как кто-то целуется. Узнавать свежий древесный аромат Эли.
– Это мой повторяющийся сон, – сказал он, прежде чем нежно прикусил сосок.
Я вздохнула от удовольствия.
– О чем он?
– О тебе. Ты полностью обнаженная, делаешь то, что я тебе велю, – он прижал палец к моей нижней губе. – Мне всегда нравилось быть главным, но с тобой это совсем другое. Может, потому что ты такая изворотливая. И иметь право приказывать тебе оставаться на месте – это невероятно возбуждает, – он говорил так, словно решал математическую задачу. Когда наши взгляды встретились, его улыбка была скромной. – Давай начнем, хорошо?
Он сделал то, что делал всегда: поцеловал мою грудь, провел пальцем по выступающей тазовой кости, вдохнул запах у моего горла. Это заводило меня, но, не зная, чем все это закончится, я беспокоилась.
Эли это позабавило.
– Расслабься. – Он проследил белую полоску шрама, оставшегося после удаления аппендицита.
– Но что я должна...
– Я же только что тебе сказал, – он скользнул рукой между моих бедер, разводя их пошире. – Расслабься.
– Ты не… – Воздух вырвался из легких, когда он раздвинул половые губы большим пальцем.
У него тоже перехватило дыхание.
– Ты всегда мокрая, когда я впервые прикасаюсь к тебе, Рута.
Он неторопливо двигал пальцем от моего входа к клитору и обратно. Я выгнулась, тепло разлилось по моим нервным окончаниям.
– Мне нравится думать, что это моих рук дело.
– Это моих, хоть и не рук, дело, – возразила я.
Смех поднимался из глубины его груди, делая меня еще более влажной.
– Возможно, мне нравятся твои сиськи даже больше, чем губы. И мне определенно нравится твоя честность даже больше, чем твои сиськи. Поверь мне, это о чем-то говорит.
Я ожидала, что он сразу перейдет к оральным ласкам, потому что ему, похоже, это действительно нравилось, и если суть в том, чтобы как можно быстрее подтолкнуть меня к краю, то это самый простой и эффективный способ. Но Эли не торопился: он гладил меня легко, только кончиками пальцев и мало-помалу я таяла от его прикосновений. Я закрыла глаза и откинулась на подушку.
Не знала, сколько прошло: три минуты или двадцать, когда вдруг поняла, как близка к оргазму: я дрожала, сжимая простыни, прикусывала губу и выгибалась при каждом поглаживании. Это случилось настолько постепенно, что я едва заметила, и когда я недоверчиво посмотрела на Эли, он улыбнулся, почти сладко, и скользнул кончиком среднего пальца внутрь меня.
– Ты уже близко, не так ли? Уже дрожишь вокруг моего пальца.
– Потому что ты... – простонала я.
Его спокойствие потрясало. Я была возбуждена сильнее, чем могла припомнить, а на него это никак не повлияло.
– Ты же знаешь, что я не позволю тебе кончить еще очень долго?
Я сжала мышцы вокруг его пальца, и наслаждалась резким выдохом Эли. Его член был все еще твердым, невероятно большим.
– А как насчет т-тебя?
– Я? – он убрал руку, и я подавила всхлип. Я смотрела, как он гладит себя поверх спортивных штанов, затем вынимает член и снова гладит. – Я могу кончить, когда и где захочу. Сейчас. Позже. Сейчас и позже. Разве это не весело?
Я закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы его веселый тон, прося свое тело успокоиться. Это было похоже на шутку, в которой я не участвовала. Все, чего я хотела, это...
– Давай попробуем еще раз, хорошо?
Он говорил мягко и терпеливо, и я сразу почувствовала себя немного спокойнее. Но то, как властно он раздвинул мои ноги, а потом ласкал губами мою щелку, напомнило, кто все контролировал.