Ключ Владан взял, и мы вышли в коридор. Судя по количеству дверей, в доме было три комнаты, и только одна закрыта.
Владан вставил ключ в замок, а я обратила внимание на щеколду, которая тоже была заперта. На щеколду обычно закрываются изнутри, а тут она снаружи. Оставалось лишь гадать, что мы увидим за дверью.
Повернув ключ, Владан щелкнул собачкой щеколды, а я напряженно замерла, ожидая от судьбы любой пакости.
В первое мгновение ничего разглядеть я не могла, в комнате царил полумрак. Потом стала различать предметы: кровать, стол, тумбочка с телевизором. На кровати кто-то спал, укрывшись одеялом. Вошедший в комнату Владан нащупал выключатель. Вспыхнул свет, фигура на кровати зашевелилась, одеяло отбросили в сторону, и я увидела заспанное лицо женщины лет сорока. Несколько секунд она смотрела на нас вроде бы с недоумением и вдруг завопила:
– Владик! – вскочила и бросилась к Маричу. Он с готовностью заключил ее в объятия, а она запричитала: – Мальчик мой золотой…
«Ни фига себе! – мысленно ахнула я. – Владик, да еще мальчик…»
Подобное обращение показалось, мягко говоря, комичным. Растрепанная немолодая барышня едва доставала до его плеча, а он хоть и выглядел моложе висевшей на нем тетки, вряд ли помнил, когда к нему обращались так на законном основании.
Лично меня всегда коробило от всех этих «мальчиков» и «зайчиков» в обращении к взрослому мужчине, да еще такому верзиле, как Владан. Но в известной пословице сказано: На вкус и цвет товарищей нет. Барышня между тем продолжала причитать:
– Мамка-то молодец, сообразила к тебе пойти, а я все думала: неужто догадается.
Тут стало ясно, передо мной та самая Танька, которая, по словам Сохнова, сейчас отдыхает с его дочерью на юге. И, между прочим, подростковая любовь Владана. Ну, может, и не любовь, и все же… нечего ей на нем виснуть.
– Где ребенок? – подойдя к ним, спросила я.
Танька тут же отлепилась от Владана, я ждала вопроса: «А ты кто такая?», успев забыть: слухами земля полнится и Таньке наверняка известно, что у Владана с некоторых пор появилась помощница.
– Ксюшку похитили. Владан, миленький, найди ее. Вся душа изболелась.
Я в недоумении уставилась на Владана, перестав хоть что-нибудь понимать. До той поры я считала, если Танька здесь, то и ребенок должен быть по соседству. То, что речь идет о похищении, новостью не стало, все эти нестыковки с поездкой на юг теперь объяснимы. Но если дочь Сохнова похитили, зачем ему преступников покрывать? Или о роли своего водителя во всей этой истории он не догадывается?
Владан обнял Таньку за плечи и повел в гостиную, где сидел Олег, прикованный к трубе. Увидев его, Танька бросилась вперед, схватила Ларина за уши и так тряхнула, точно намеревалась их оторвать, после чего принялась награждать его пинками, вопя:
– Сволочь! Гадина проклятая…
А он, вяло отбиваясь, кричал:
– Уймись, дура! Я-то здесь при чем?
Не без труда Владану удалось оттащить ее и пристроить на диван.
– Хотелось бы уяснить суть взаимных претензий. Начнем с дамы. Как ты здесь оказалась, родная?
– Как, как? Вот этот гад привез, – ткнула она пальцем в Ларина. – Владушка, давай я по порядку?
– Буду счастлив, – с готовностью кивнул он.
– В среду после обеда мы с Ксюхой гулять пошли, как всегда, в парк, что неподалеку от нашего дома. От дома Сохнова, я имею в виду. Там детская площадка хорошая, оттого и ходим. Ребятни много было, ну и родителей, конечно. Ксюху хлебом не корми, дай побегать да полазить. Девчонка она послушная, одна шагу не сделает и знает, что с чужими заговаривать нельзя, если рядом меня нет. В общем, я малость расслабилась. Жарко было, я на скамейку села, тут еще бабка какая-то с разговорами. Но за Ксюхой я присматривала, можешь не сомневаться. Мелькнет среди ребятни, опять скроется. Я сижу, с бабкой болтаю. Стала Ксюху глазами искать, нигде нет, ну, думаю, в домике или на паровозе. Но на сердце беспокойно стало. Пошла искать, а тут, как нарочно, мальчишечка с каната упал, лет пяти пацан. Не удержался, руки-то слабые, и со всего маху на землю, а высота немалая. Он, понятно, в слезы, а мамаша-дура, оказывается, за мороженым ушла. Он ревет, матери нет, я его утешаю, а сама головой верчу: «Где Ксюха?» Наконец мамаша прибежала, а я кинулась своего ребенка искать. Нигде нет.
