Испещренные множеством морщин и старых шрамов руки, легли на мои волосы. Маатис нежно гладила меня по голове, как это обычно делала матушка. Никто не знал ее точного возраста, но порой даже крепкие мужчины нашего племени боялись ее и трепетали перед могуществом этой грозной, но в то же время доброй женщины. Жрица всегда славилась своей любовью к справедливости и преданностью богине, которой служит очень давно. Именно Маатис брала на себя роль повитухи благословляла каждое рожденное дитя. Именно она совершала обряды, чтобы вызвать дождь и облагородить наши земли на долгий и хороший урожай. Именно она была той последней, кому умерший мог прошептать свое тихое желание, без сомнений зная, что Маатис обязательно его исполнит. Она была матерью для каждого, поддерживая необъяснимую связь с природой и силами небес.
- Имею ли я право сомневаться? - шепотом спросила я, не совсем надеясь на то, что буду услышана. Только вот руки шаманки тут же замерли, а потом осторожно легли на мои плечи.
- Иначе можешь ли ты назвать себя женщиной? Мужчины слепо идут вперед, но именно женщина остановится, чтобы подумать, какую же дорогу ей стоит выбрать. Внутреннее чутье, которым нас наградила богиня, - мягко ответила мне Маатис.
- Я очень боюсь свернуть не туда, - наконец произнесла я то, что так давно терзало мою душу.
Мне показалось, что именно на этом наш разговор мог окончиться. Однако, неожиданно я вновь услышала слова посланницы:
- Захочешь познать счастье, ощутить радость материнства и стать очагом своего рода, то ты поднимешься над гладью черного озера, выйдешь из воды и начнешь свой жизненный путь любящей женщиной, - сказала старуха, аккуратно отведя мои распущенные волосы за спину. - Но если ты пожелаешь выбрать другой путь, по которому идут все жрицы нашего племени, то останешься там, на дне озера, до тех пор, пока не прозвучат последние слова песни. Только запомни, что обратной дороги у тебя не будет. Сердце твое останется одиноким и пустым, пока не почернеет и не обратиться в камень. Великие тайны детей богини требует непосильных жертв. Если ты готова, то иди и выбери свою дорогу!
Нет, сейчас я не была готова. А ведь еще вчера, сидя вечером подле матери и отца, я мечтательно вздыхала, представляя свое теплое и счастливое будущее рядом с тем, кого буду любить до самых последних дней. И глядя на Саариса, старшего сына кузнеца, я могла с точностью сказать, что сердце мое неумолимо трепещет. А теперь что? Я боюсь?
Поднявшись, я на мгновение прикрыла глаза. Что же тут сложного? Всего несколько шагов и вот я уже на пороге дома, смогу вдохнуть морозный аромат последних осенних дней.
Когда мы с Маатис оказались на улице, я поплотнее укуталась в меховую накидку, под которой не было ничего, кроме тонкой льняной ткани платья. Но не смотря на холод, сейчас мои мысли не казались такими неясными. Все что нужно было сделать - так это просто идти вперед.
- Кажется, что сегодня холоднее, чем в прошлом году, - прошептала я, окинув печальным взглядом местные красоты нашей деревни.
Спустившись с отшиба, на котором располагалось жилище жрицы, мы прошли вдоль одноэтажных домишек, окна которых совсем запотели от внутреннего тепла. Сейчас, провожая меня ободряющими кивками, на улицу высыпали те немногочисленные мужчины, что не были заняты работой. Маленькие мальчики, и старики, с уважением взирающие на шаманку, низко кланялись, желая доброго пути. Еще с малых лет я знала, что ни один мужчина не должен подходить к озеру во время обряда. Мама говорила, что это спугнет богиню, пришедшую благословить юную девушку.
- Холоднее, потому что ты идешь в ритуальных одеяниях, - в голосе шаманки слышалась улыбка. - Скоро вода озера заберет весь холод и тебе станет тепло.
Да, это я тоже знала. Несколько лет назад мне довелось упасть в прорубь, который соорудили мои брат и отец для ловли рыбы. Вот в него то я и упала, неосторожно поскользнувшись на голом льду. Когда меня вытащили из воды, я подумала, что горю живьем на костре. Настолько мне было плохо от того, что я стремительно покрывалась тонкой корочкой льда. Около семи дней я пролежала в постели с непрекращающимся кашлем думая, что обязательно умру.
Совсем скоро мы оказались у спуска к озерной глади, которая еще не скоро скроется под ледяной толщей. Безмятежная рябь на поверхности воды была видна даже отсюда и теперь мне казалось, что ветер стал еще более кусачим, чем был мгновения назад. А еще я сразу обратила свой взгляд на крепкий помост, уходивший от берега площадкой. Летом я любила сидеть на нем, свесив голые ноги в теплую воду. Ах, и почему обряд проводят не июньским днем, а промозглым и сырым ноябрем?