Поначалу я не понимаю, что происходит – лишь чувствую слабую дрожь левой руки. И только потом, когда разбуженный этим Хам недовольно фырчит, понимаю, что рука, закованная в перчатку, пытается подняться!
Хорошо, что окружающие люди воют и стенают в религиозном экстазе… Они не замечают мерцания на моей руке, и прежде чем бурчащий ругательства Хам слезает с предплечья, я успеваю накинуть на руку снятый по жаре плащ.
Приложив усилие воли, не без труда останавливаю поднимающуюся руку… Проклятье, да что же это такое?! В сознании слышится далёкий зов…
«Мы вместе… Мы вместе – это сила… Отзовись на призыв, владыка… Отзовись!»
Я уже слышал этот голос!
Слова становятся всё громче, и вскоре они уже гремят в голове так сильно, что я теряю ориентацию в пространстве. Площадь и люди вокруг исчезают – всё погружается во мрак, а затем он взрывается мешаниной образов, сменяющих друг друга с дикой скоростью.
Кровь, звон стали, вспышки магии, осыпающиеся горы, высыхающие моря… Безбрежный океан энергии, из которого вырываются огромные жгуты силы. Сквозь прорехи пространства и времени они стремятся к висящим в пустоте круглым мирам… Фигуры сражающихся исполинов… Человек в кристаллическом доспехе… Огромный тронный зал и существо, от которого исходит невероятная сила…
«Ты вспомнишь… Вспомнишь, если воссоединишься!»
«Прочь! Прочь из моей головы!» – мысленно кричу я, стискивая зубы, и…
Слова и образы исчезают.
Я снова оказываюсь там, где и был – и окружающие даже не замечают, что со мной что-то не так.
Тут со всеми «что-то не так»…
Я понимаю это, потому что вижу… Или, скорее, чувствую… Проклятье, я даже не знаю, как объяснить это самому себе! От вынесенной жрецами из храма реликвии распространяются струны энергии… Их сотни, тысячи, они пронзают воздух и касаются паломников, а вокруг этих струн воздух дрожит, как при сильной жаре. Я вижу, как энергия бежит по этим струнам, вливается в людей, и их ауры вспыхивают ярче…
А вот жрецы, которые вынесли реликвию – светящийся золотым осколок размером с пару ладоней – на всеобщее обозрение, оказываются защищены от её воздействия… Вокруг них светятся красноватые ореолы, которые не пускают «щупальца» реликвии к телам служителей – хотя струны и пытаются к ним подобраться, это я тоже вижу прекрасно.
Впрочем, жрецы не единственные, кого не затрагивает энергия реликвии.
Она также не может влиться и в меня…
Жгуты энергии – судя по всему, невидимые всем остальным паломникам на площади – огибают меня, облетают мимо, касаются всех, кто стоит рядом. Но я для них словно бы не виден…
Что же тут происходит?
Ауры людей разгораются всё сильнее – и неожиданно народ, только-только угомонившийся и замерший, снова приходит в движение. Но на этот раз никакой давки, никакого беспорядочного толкания – словно один организм, паломники в едином порыве начинают круговое движение.
Меня подхватывает человеческая масса, и не в силах ей сопротивляться, я вынужден идти среди не осознающих действительность людей. В глазах тех, кто идёт рядом со мной, я вижу лишь фанатичный блеск. На лицах застыли неестественные улыбки, движения плавные – словно их совершает один человек…
Мне становится не по себе, словно я попал в водоворот, что утягивает меня в пасть гигантского морского чудовища. Я испытываю одно-единственное желание – выбраться отсюда как можно скорее.
Однако сделать это почти нереально – толпа вокруг настолько плотная, что пробраться через неё невозможно. Я предпринимаю одну попытку протиснуться меж людей, вторую – но меня мягко отталкивают обратно.
Хам, спрятавшийся под рубахой, недовольно пищит:
– Дерьмо!
Трудно не согласиться с ним…
А мы всё продолжаем двигаться, и не просто по кругу, а будто и правда в водовороте. Меняясь местами, люди смещаются к центру площади, к возвышению, где стоят жрецы. Через головы толпы я вижу, как находящиеся ближе всего к помосту люди тянут руки к реликвии – и их ауры вспыхивают ещё ярче, одна за другой!
А чем ближе к странному артефакту подхожу я, тем сильнее вибрирует перчатка, замотанная плащом…
Что будет, когда я окажусь совсем рядом?
Прежде чем удаётся узнать ответ на этот вопрос, я отвлекаюсь – слышу вскрик неподалёку от себя. А затем вижу через мельтешение давно немытых тел, как в нескольких шагах впереди на земле лежит молодая девушка.
Паломники будто бы не видят её! Прямо на моих глазах несколько человек наступиют на несчастную, заставляя вскрикнуть от боли – и никто не пытается ей помочь, никто не протягивает руку, никто не хочет поднять её с земли!
Во мне, словно хорошо облитый смолой факел, мгновенно вспыхивает ненависть. Что это за религия такая, которая промывает мозги так сильно, что толпа способна раздавить человека и не заметить?!
Эта мысль будто придаёт мне сил, а может, окружающие паломники чувствуют исходящую от меня злость – в моменте мне и самому кажется, что от меня расходится невидимая волна, бьющая по струнам, присосавшимся к людям – и те слегка расступаются.
