Брайан и Джастин никогда не встречались. Стоквелл выиграл выборы и стал мэром Питтсбурга. Брайан собирается переезжать в Нью-Йорк, но в канун Рождества внезапно знакомится с новым танцором из «Вавилона».
Брайан Кинни стоял у барной стойки. В спину врезался острый край, но Брайан не обращал на это внимания – так же, как и на взгляды невдувабельных парней, что бесконечным потоком текли мимо него к танцполу.
Ночь все равно была ни о чем, у сегодняшней вечеринки не было никакой темы. Закрытие «Вавилона» должно было состояться только через неделю, в канун Нового Года. Сейчас же стоял сочельник, народу в клубе было меньше, чем обычно. А на платформах и барной стойке, купаясь в бело-золотистых лучах прожекторов, отплясывали танцоры, наряженные ангелами.
- Посмотрим, сколько парней теперь захотят тебе отсосать, - прошипела ему Дебби сегодня в кафе.
Да ну хрена ли там она понимала? Вот только пару минут назад в задней комнате один парень насадился ртом на его член раньше, чем он успел прислониться к стене.
Брайан заказал еще выпить и стал смотреть на танцующих ангелов. И едва не рассмеялся, подумав вдруг, что Гарри Сапперстайн обычно нанимал в качестве танцоров тех еще кадров – смазливых юнцов с пустыми глазами и дерьмом вместо мозгов. Самое то было цеплять на таких ангельские крылья!
Вокруг парня, танцевавшего на самой дальней платформе, собралась уже небольшая толпа. Брайан заметил, что двигался тот медленно, словно в такт какому-то своему ритму, недоступному другим танцорам. Покачивал бедром взад-вперед. Вскидывал вверх руки. Чуть отворачивался и тут же оглядывался через плечо, тонко улыбаясь.
Потом собравшиеся вокруг платформы мужчины начали совать в ангельские трусы денежные купюры. Брайан фыркнул и отвернулся, чтобы заказать еще выпить. И вдруг краем глаза уловил справа от себя какое-то движение, белый всполох.
Обернувшись, он понял, что тот самый мальчишка, что только что отплясывал в другом конце зала, каким-то образом оказался на стойке. И танцевал теперь прямо рядом с ним, все так же покачивая бедрами в странном медленном ритме.
Брайан потряс головой и уставился на зажатый в руке пустой стакан. И тут ступня парня поднялась в воздух, а затем опустилась обратно на стойку – в паре сантиметров от его руки. Брайан сердито вскинулся и уже открыл рот, чтобы рявкнуть на белобрысого уебка: «Под ноги смотри!»
Танцор в этот момент закинул одну руку себе на плечо, другой же начал поглаживать обнаженный живот. Глаза его были закрыты. Он шагнул еще ближе, качнул бедрами, и вдруг его задница - очень-очень красивая задница – оказалась прямо у Брайана перед носом.
Потом парень открыл глаза, взглянул на Брайана и улыбнулся. И Брайан, которому с детства не доводилось глупо таращиться на кого бы то ни было, только моргнул растерянно.
- Поможешь спуститься?
Танцовщик протянул руки, и Брайан машинально подхватил его, помогая соскочить с барной стойки. И не стал сразу разжимать рук – просто по привычке. Ну и еще потому, что знал – Сэп терпеть не мог, когда посетители лапали товар, предварительно не договорившись с ним.
Танцор снова ему улыбнулся. Никто в «Вавилоне» не улыбался вот так. Это была открытая, светлая, радостная улыбка – не та лукавая ночная ухмылочка, которую выдают на-гора, чтобы выцыганить у тебя деньги и развести на секс.
И, тем не менее, о сексе Брайан все-таки подумал. Потому что танцовщик был очень хорош собой и почти не одет. И задница у него была великолепная. А еще потому, что Брайан был совершенно уверен, - несмотря на эти вот ангельские крылышки, ангелом этот парень не был.
Он вдруг почувствовал какое-то… головокружение? И невольно задумался, не подрядили ли Питтсбургские педики эту свинью Аниту его отравить. Как это, блядь, он не заметил, что пацан успел пересечь танцпол и взобраться на барную стойку?
А потом танцовщик снова улыбнулся. И Брайан невольно взглянул на него и увидел, что глаза его тоже улыбались.
- Ты что-то выглядишь на удивление счастливым для парня, который через неделю потеряет работу.
Брайан, наконец, разжал руки. А танцор сначала непонимающе сдвинул брови, а потом снова улыбнулся.
- Да я тут все равно только на праздники. Так что мне без разницы.
Брайан поднял со стойки свой стакан, в который бармен, не дожидаясь указаний, уже снова плеснул Чивас. Виски обжег ему рот, проскользнул в горло. Танцовщик тем временем заказал себе пива, улыбнулся и сделал большой глоток.
Брайану вдруг стало интересно, сколько ему лет. Скорее всего – лет девятнадцать-двадцать, студент какой-нибудь. Подрабатывает на каникулах в последнем бастионе Либерти-авеню, еще не павшем жертвой планов только что избранного мэра Стоквелла превратить это место в благопристойный семейный квартал.
Бани и все остальные клубы закрыли еще во время предвыборной кампании или сразу после выборов. Даже кафе «Либерти», которое в контексте специфики Либерти-авеню вполне можно было назвать благопристойным семейным заведением, вскоре должно было закрыться. Вот почему Дебби на него наехала. Вот почему Брайан в канун Рождества тусовался в «Вавилоне», а не давился эгг-ногом в вотчине Новотны.
Он снова потряс головой, бросил пацану: «Ну, счастливо потанцевать!» и направился к выходу.
