Брандашмыжьи спины внезапно кончились, Петька прыгнул вперёд, едва не налетев на ствол дерева, которое за секунду до этого было совершенно скрыто туманом. Быстрее! Быстрее! Вокруг всё было кислотно-зелёным и одновременно тусклым. Как так получается, удивляться было некогда. Лес тут рос достаточно густо, и из вязкой зелёной мглы то и дело выныривали то целящиеся в лоб стволы, то цеплючие кусты.
Спокойно! Направление!
Вот это было сложно, потому как буквально пару раз увернувшись от препятствий, он уже не был уверен, что бежит правильно, а не сбившись в сторону того же болота. А внизу туман сделался уже таким густым, хоть ножом режь.
Соображай быстрее! — свирепо велел он себе и тут же едва не врезался в поваленный ствол. О! Он вскочил на препятствие и подпрыгнул выше, оглядываясь.
Сбился!
Петька поправил направление и рванул туда со всей возможной скоростью. В лёгких уже начало гореть, а земля под ногами как нарочно пошла в гору! Зато и туман поредел — спасибо той же горе.
Ну ещё, вон туда! В висках немилосердно долбило, и на верхушку пригорка он взобрался, уже плохо соображая. Остановился, придерживаясь за какое-то деревце и сгибаясь. Воздух! Ура! Капец… Страшно хотелось сесть — и он почти сел — но тут увидел, что тонкие, прозрачные щупальца тумана ползут в его сторону, окутывая подлесок. Это так взбодрило, что Петька развернулся и рысью припустил в ту сторону, которая показалась ему почище.
НАСТАВНИЧЕСКОЕ ЧИТЕРСТВО
Дрозд наблюдал за своим наставником, заслонившись от солнца ладонью. Ну! Ну… Эх… Молодец, догадался скорректировать направление! Давай, парень, ещё немного! По камням зашуршало, и на верхний голец высунулась толстая, в человеческую руку, плеть, обросшая цветами — крупными, словно зелёные кожаные кошельки с красным нутром. Маленькие псевдогла́зки на тонких усиках уставились на Дроздовский ботинок. Цветки с готовностью распахнули мощные, как капканы, створки, подёргиваясь, не в силах дотянуться до пищи. Лиана начала медленно выдвигаться над краем камня.
— Не сегодня милая… — Дрозд отступил на пару шагов назад и вызвал пета. Позади по камням тоже шуршало, но к тому моменту как болотная росянка вытянула себя на верхнюю площадку, Горыныч уже нареза́л над поляной медленные круги, поглядывая вниз с не меньшим интересом, чем Дрозд.
Петька начал выбираться из тумана, и наставник удовлетворённо полез в хран, вынимая коробку апельсинового сока:
— Какой талантливый мальчик!
Стажёр Семёнов ака Сёмыч постоял на горке, огляделся — на месте стычки с брандашмыгами, естественно, никого не увидел — и пошёл дальше, не подозревая, что избранное направление вызвало у наставника скептическое «хм-м…»
К ВОПРОСУ О ГРИБАХ
Лес кончился, сменившись кочковатым полем с какими-то брюквами. Петька шёл, и чувствовал, что ноги слегка дрожат. Что вот это? Адреналин? Или всё-таки успел тумана хватануть? Он постарался откашляться и продышаться. Лечилки тут явно не помогут. Слишком просто было бы: выпил — да шагай через туман.
Удалившись от ядовитого облака примерно на километр, он развернул карту. Так-так, и как в этом хаосе разобраться? Покрутив трёхмерную картинку так и эдак, он сообразил, что надо бы включить датчик местонахождения. После этого дело пошло веселее. Пунктом два был вычленен необходимый сектор и найдена его карта, не такая безразмерная и куда более удобная в пользовании. Воодушевляло уже то, что на этом куске пространства отсутствовали подземные и прочие разноуровневые подлокации.
Или ты их ещё не обнаружил, — отрезвил сам себя Петька.
Ладно, стоять всё одно толку нет. Чё вон там у нас тёмненькое белеется? На карте значилось «Грибной лес». Ну, грибной — так грибной. Вряд ли там встретится плантация шампиньонов, скорее что-нибудь более каверзное. Есть, конечно, мизерный шанс, что в лесу проживают крошечные гномики — такие, из детских сказок, которые устраивали себе дома внутри грибов. Звучит издевательски, хотя от серых земель можно ожидать чего угодно.
Как, между прочим, эти гномики (на картинках всегда чистенькие и аккуратные) боролись со склонностью всяческих мошек откладывать на грибы свои личинки? Затравливали пестицидами? Допустим, хоть химозой будет нести со страшной силой.
А вот вторая сторона дела. Интересно, пробовал ли автор сей идеи вырезать в грибе несколько отверстий и поглядеть — что будет? Петька давал грибу максимум неделю, чтобы окончательно и бесповоротно умереть, не говоря уже о том, что к концу этой недели консистенция у гриба станет… мда. Да и любой овощ возьми! Чего стоит ужасная и неистребимая идея каждую осень заставлять детей мастерить нечто из плодов. Учителям это казалось просто гениальной задумкой — иначе почему традиция держится десятилетиями? Главное — успеть оценить и выкинуть до того, как огородный креатив начнёт киснуть. Самыми стойкими в этой гонке на выживание оказывались тыквы. Но про тыквенный лес в карте ничего не говорилось.
