Всем тем, кто написал, чтоб я не смел ложиться!
Пусть чаша горькая – я их не обману.
Во хмелю слегка лесом правил я.
Не устал пока – пел за здравие.
А умел я петь песни вздорные:
– Как любил я вас, очи чёрные!..
То плелись, то неслись, то трусили рысцой,
И болотную слизь конь швырял мне в лицо.
Только я проглочу вместе с грязью слюну,
Штофу горло скручу и опять затяну:
– Очи чёрные, как любил я вас…
Но… прикончил я то, что впрок припас,
Головой тряхнул, чтоб слетела блажь,
И вокруг взглянул, и присвистнул аж!..
Лес стеной впереди – не пускает стена,
Кони прядут ушами – назад подают.
Где просвет, где прогал – не видать ни рожна.
Колют иглы меня – до костей достают.
Коренной ты мой – выручай же, брат!
Ты куда, родной, почему назад?!
Дождь, как яд с ветвей, – недобром пропах.
Пристяжной моей волк нырнул под пах.
Вот же пьяный дурак, вот же налил глаза!
Ведь погибель пришла, и бежать не суметь!
Из колоды моей утащили туза,
Да такого туза, без которого – смерть.
Я ору волкам: – Побери вас прах!
А коней пока подгоняет страх.
Шевелю кнутом – бью кручёные
И пою при том: – Очи чёрные!..
Храп, да топот, да лязг, да лихой перепляс,
Бубенцы плясовую играют с дуги!
Ах, вы, кони мои – погублю же я вас!
Выносите, друзья, выносите, враги!..
От погони той вовсе хмель иссяк,
Мы на кряж крутой – на одних осях.
В хлопьях пены мы – струи в кряж лились.
Отдышались, отхрипелись да откашлялись.
Я лошадкам забитым, что не подвели,
Поклонился в копыта до самой земли.
Сбросил с воза манатки, повёл в поводу…
Спаси бог вас, лошадки, что целым иду.
Что за дом притих, погружён во мрак,
На семи лихих продувных ветрах,
Всеми окнами обратясь в овраг,
А воротами – на проезжий тракт?
Хоть устать я устал, а лошадок распряг.
– Эй! Живой кто-нибудь, – выходи – помоги!
Никого – только тень промелькнула в сенях,
Да стервятник спустился и сузил круги,
В дом заходишь, как… всё равно в кабак,
А народишко – каждый третий – враг.
Своротят скулу – гость непрошеный.
Образа в углу – и те перекошены.
И затеялся смутный чудной разговор.
Кто-то песню стонал и гитару терзал,
И припадочный малый – придурок и вор –
Мне тайком из-под скатерти нож показал.
Кто ответит мне, что за дом такой?
Почему во тьме, как барак чумной?
Свет лампад погас, воздух вылился.
Али жить у вас разучилися?
Двери настежь у вас, а душа взаперти!
Кто хозяином здесь – напоил бы вином?!
А в ответ мне: – Видать, был ты долго в пути
И людей позабыл – мы всегда так живём.
Траву кушаем, век на щавеле,
Скисли душами – опрыщавели,
Да ещё вином много тешились,
Разоряли дом, дрались, вешались…
– Я коней заморил, от волков ускакал,
Укажите мне край, где светло от лампад!
Укажите мне место, какое искал –
Где поют, а не стонут, где пол не покат!
– О таких домах не слыхали мы.
Долго жить впотьмах привыкали мы.
Испокону мы в зле да шёпоте,
Под иконами в чёрной копоти!
И из смрада, где косо висят образа,
Я, башку очертя, гнал, забросивши кнут,
Куда кони несли да глядели глаза,
И где люди живут, и как люди живут…
Сколько кануло, сколько схлынуло!
Жизнь кидала меня – недокинула.
Может, спел про вас неумело я,
Очи чёрные, скатерть белая!
Сам виноват – и слёзы лью
И охаю –
Попал в чужую колею
Глубокую.
Я цели намечал свои
На выбор сам,
А вот теперь из колеи
Не выбраться.
Крутые скользкие края
Имеет эта колея.
Я кляну проложивших её, –
Скоро лопнет терпенье моё,
И склоняю, как школьник плохой:
Колею – в колее, с колеёй…
Но почему неймётся мне?
Нахальный я!
Условья, в общем, в колее
Нормальные.
Никто не стукнет, не притрёт –
Не жалуйся.
Желаешь двигаться вперёд?
Пожалуйста.
Отказа пет в еде-питье
В уютной этой колее.
И я живо себя убедил –
Не один я в неё угодил.
Так держать! Колесо в колесе!
И доеду туда, куда все.
Вот кто-то крикнул сам не свой:
– А ну, пусти!
И начал спорить с колеёй
По глупости.
Он в споре сжёг запас до дна
Тепла души,
И полетели клапана
И вкладыши.
Но покорёжил он края,
И шире стала колея.
Вдруг его обрывается след –
Чудака оттащили в кювет,
Чтоб не мог он нам, задним, мешать
По чужой колее проезжать.
Вот и ко мне пришла беда –
Стартёр заел.
Теперь уж это не езда,
А ёрзанье.
И надо б выйти, подтолкнуть,
Да прыти нет –
Авось подъедет кто-нибудь –
И вытянет…
Напрасно жду подмоги я.
Чужая эта колея.
Расплеваться бы глиной и ржой
С колеёй этой самой чужой, –
Тем, что я её сам углубил,
Я у задних надежду убил.
Прошиб меня холодный пот
До косточки,
И я прошёлся чуть вперёд
По досточке.
Гляжу – размыли край ручьи
Весенние,
Там выезд есть из колеи –
Спасение!
Я грязью из-под шин плюю
В чужую эту колею.
– Эй, вы! Задние! Делай, как я.
Это значит – не надо за мной.
Колея эта – только моя.
Выбирайтесь своей колеёй.
Кто-то высмотрел плод, что неспел,
Потрусили за ствол – он упал.
Вот вам песня о том, кто не спел
И что голос имел – не узнал.
Может, были с судьбой нелады
И со случаем плохи дела,
А тугая струна на лады
С незаметным изъяном легла.
Он начал робко с ноты «до»,
Но недопел её, недо…
Недозвучал его аккорд
И никого не вдохновил.
Собака лаяла, а кот
Мышей ловил, мышей ловил.
Смешно, не правда ли, – смешно?
А он шутил – недошутил,
Недораспробовал вино,
И даже недопригубил.
