Разбойничую душу не трави.
О, выйди, выйди, выйди, Аграфена!
Послушай серенаду о любви!
Ей-ей-ей, трали-вали,
Кабы красна-девица жила б в полуподвале,
Я б тогда на корточки Приседал у форточки —
Мы бы до утра проворковали!
А в лесных кладовых моих уйма товара —
Два уютных дупла, три пенёчка гнилых.
Чем же я тебе, Груня, не пара?
Чем я, Феня, тебе не жених?
Так тебя я люблю, что ночами не сплю,
Сохну с горя у всех на виду.
Вон и голос сорвал, и хриплю, и сиплю…
Ох, я дров нарублю, я себя погублю,
Но тебя украду, уведу!
Я женихов твоих — через колено,
Я папе твоему попорчу кровь.
О, выйди, выйди, выйди, Аграфена!
О, не губи разбойничью любовь!
Ей-ей-ей, трали-вали,
Кабы красна-девица жила б в полуподвале,
Я б тогда на корточки
Приседал у форточки —
Мы бы до утра проворковали!
Если кровь у кого горяча —
Саблей бей, пикой лихо коли!
Царь дарует вам шубу с плеча
Из естественной выхухоли.
Сей указ без обману-коварства,
За печатью, по форме, точь-в-точь:
В бой — за восемь шестнадцатых царства
И за целую царскую дочь!
Подходи, народ, смелее!
Слушай, переспрашивай!
Мы споём про Евстигнея —
Государя нашего.
Вы себе представьте сцену,
Как папаша Евстигней
Дочь — царевну Аграфену —
Хочет сплавить поскорей.
Но не получается,
Царевна не сплавляется!
Как-то ехал царь из леса
Весело, спокойненько,
Вдруг услышал свист балбеса,
Соловья-Разбойника.
С той поры царя корёжит,
Словно кость застряла в нём.
Пальцы в рот себе заложит —
Хочет свистнуть соловьём.
Надо с этим бой начать,
А то начнёт разбойничать.
Ты, звонарь-пономарь, не кемарь!
Звонкий колокол раскочегаривай.
Ты очнись, встрепенись, гармонист,
Переливами щедро одаривай!
Мы беду навек спровадили,
В грудь её вбили кол осиновый.
Перебор сегодня — свадебный,
Звон над городом — малиновый.
Эй, гармошечка, — дразни,
Не спеши, подманивай…
Главный колокол, звони!
Маленький — подзванивай!
Крикуны, певуны, плясуны!
Оглашенные, неугомонные!
Нынче пир, буйный пир на весь мир,
Все — желанные, все приглашённые!
Как на ярмарочной площади
Вы веселие обрящете,
Там и горло прополощете,
Там споёте да попляшете!
Не серчай, а получай
Чашу полновесную!
Подходи да привечай
Жениха с невестою!
Топочи, хлопочи, хохочи!
Хороводы води развесёлые.
По бокам, по углам, к старикам
Разойдись, недоёные, квёлые!
Поздравляй, да с пониманием,
За застольною беседою —
Со счастливым сочетанием,
Да с законною победою.
Наша свадьба — не конец
Дельцу пустяковому,
Делу доброму — венец,
Да начало — новому.
Как во городе во главном,
Как известно — златоглавом,
В белокаменных палатах,
Знаменитых на весь свет,
Выразители эпохи
Лицедеи-скоморохи, —
У кого дела неплохи, —
Собирались на банкет.
Для веселья есть причина:
Ну, во-первых — дармовщина,
Во-вторых — любой мужчина
Может даму пригласить
И, потискав даму эту,
По паркету весть к буфету,
И без денег, по билету,
Накормить и напоить.
И стоят в дверном проеме
На великом том приёме
На дежурстве, как на стрёме,
Тридцать три богатыря.
Им потеха — где шумиха,
Там ребята эти лихо
Крутят рученьки, но — тихо,
Ничего не говоря.
Но ханыга, прощелыга,
Забулдыга и сквалыга
От монгольского от ига
К нам в наследство перешли,
И они входящим — в спину,
Хором, враз: — Даёшь Мазину!
Дармовую лососину!
И Мишеля Пиколи!
…В кабаке старинном «Каме»
Парень кушал с мужиками.
Все ворочали мозгами —
Кто хорош, а кто и плох.
А когда кабак закрыли,
Все решили: недопили.
И кого-то снарядили,
Чтоб чего-то приволок.
Парень этот для начала
Чуть пошастал у вокзала, —
Там милиция терзала
Сердобольных шоферов.
Он рванул тогда накатом
К белокаменным палатам
Прямо в лапы к тем ребятам —
По мосту, что через ров.
Под дверьми всё непролазней
(Как у Лобного на казни,
Но толпа побезобразней —
Вся колышется, гудёт…)
Не прорвёшься, хоть ты тресни!
Но узнал один ровесник:
— Это тот, который песни…
Пропустите, пусть идёт!
«Не толкайте — не подвинусь! —
Думал он. — А вдруг на вынос
Не дадут? Вот будет минус…»
Ах — красотка на пути!
Но парнишке не до крали, —
Лишь бы только торговали,
Лишь бы дали, лишь бы дали!
Время — два без десяти.
У буфета всё нехитро:
— Пять «четвёрок», два поллитра!
Эй, мамаша, что сердита?
Сдачи можешь не давать!..
Повернулся — а средь зала
Краля эта танцевала!
Вся блистала, вся сияла,
Как звезда — ни дать ни взять!
И — упали из подмышек
Две больших и пять малышек
(Жалко, жалко ребятишек, —
Тех, что бросил он в беде),
И осколки, как из улья,
Разлетелись — и под стулья.
…А пред ним мелькала тулья
Золотая на звезде.
Он за воздухом к балконам —
Поздно! Вырвались со звоном
И из сердца до салонам
Покатились клапана…
И, назло другим принцессам,
Та — взглянула с интересом,
Хоть она, писала пресса,
Хороша, но холодна.
Одуревшие от рвенья,
Рвались к месту преступленья
Люди плотного сложенья,
Засучивши рукава.
Но — не сделалось скандала.
Всё вокруг затанцевало, —
Знать, скандала не желала
Предрассветная Москва.
И заморские ехидны
Говорили: — Ах, как стыдно!
Это просто несолидно,
Глупо так себя держать!..
Только негр на эту новость
Укусил себя за ноготь, —
В Конго принято, должно быть,
Так восторги выражать.
Оказал ему услугу
И оркестр с перепугу,
