Я не двигался. «Королевская кобра» — всего лишь безобидное оружие самообороны, но человек с ножом этого не знал.
— А вчера? — спросил я. — Сразу после полудня вы здесь были?
— Нет, — ответил отец семейства. — Мы весь день осматривали побережье, где высадились союзники, но…
По мере моих вопросов голос его звучал все более уверенно. Возможно, он подумал, что имеет дело с береговой полицией…
Мона снова потянула меня за рукав.
— Идем. Ты меня напугал.
Я медленно последовал за ней, продолжая держать семейство на мушке. Мать устремилась к малышке, и та немедленно, словно по волшебству, замолчала. Отец, не выпуская из рук ножа, следил за нами настороженным взглядом.
Мона крепко сжимала мою руку; она торопила меня покинуть дом. Не теряя рассудка. В моей голове вещи из привокзального домика отплясывали сарабанду. Поезда на стенах, соломенные стулья, феи на ниточках…
Черт, не мог же я выдумать все эти прибамбасы! Я прекрасно помнил и фото, и мебель, каждый предмет в комнате. Когда мы вышли из дома, Мона заставила меня ускорить шаг. Я вспомнил, как несколько часов назад Арнольд гнался за мной до самой парковки; похоже, он жил здесь всегда, а потому защищал территорию со всей злостью мелкой шавки. Возле стены стояли два детских велосипеда, один двухколесный, другой с двумя дополнительными колесиками. В нескольких метрах от них была припаркована «ауди», приписанная к 75-му департаменту.
Мона молча вела машину. Я говорил один, словно убеждая самого себя. Лихорадочно выстреливал все аргументы, до последнего патрона.
— Готов согласиться: здание бывшего привокзального домика переоборудовали в сельский гостевой дом. О’кей, семья сняла его на неделю. Но вчера она целый день провела в другом месте. Вполне можно было успеть убрать детские игрушки. Чтобы в доме обосновалась Дениза. Сыграла для меня комедию. Рассказала историю про мужа-железнодорожника. И попыталась убедить, что не помнит самоубийство Магали Варрон.
Мона не отвечала. Мы не проехали и трех сотен метров, как она резко свернула направо и остановила машину на просторном пустыре напротив серого здания. На нем большими красными буквами было написано:
Мона выключила мотор.
— Конец пути, Джамал. Я зашла так далеко, как могла.
— Послушай меня, Мона…
Я сосредоточился на фотографиях поездов в рамках. Байкало-Амурская магистраль, засыпанная снегом, склоны Анд и дамбы, пересекающие море. Вчера я видел все эти фото! В доме Денизы!
— Нет, Джамал, все кончено. Дениза Жубан никогда не жила в деревне Иф. Равно как и Кристиан Ле Медеф в доме на площади Жан-Поль Лоран. Ты никогда не говорил с ними, они никогда не видели девушку, которая прыгнула с обрыва. Они не видели, и никто не видел. Ни один журналист. Ни один жандарм. Потому что, Джамал, Магали Варрон никогда не существовала. Ты ее придумал. Не знаю, почему, но ты придумал все эпизоды ее жизни. Они, без сомнения, имеют сходство с историей Морганы Аврил, так как ты дал ей лицо Морганы. Быть может, они также имеют отношение к убийству Миртий Камю. Наверняка именно поэтому тебя разыскивает полиция. Ясно одно, и это, пожалуй, хорошая новость для тебя, Джамал. — Прежде чем добить меня, она глубоко вздохнула. — Жандармы не смогут повесить на тебя убийство и изнасилование Магали Варрон, потому что ее не существует!
Я схватил полицейское досье, украденное у Пироза.
На нем заглавными буквами было написано: МАГАЛИ ВАРРОН.
Мона раздраженно отмахнулась, словно приказывая мне молчать.
— Мы уже говорили об этом, совсем недавно. Я выполнила свою часть соглашения, Джамал. Теперь тебе пора выполнить свою. Как только рассветет, ты пойдешь в полицию сдаваться.
Я не хотел уступать:
— Послушай, Мона, они только этого и ждут! О’кей, сейчас мы бьемся головой о стены, но есть еще темные места, которые хорошо бы осветить. Разве ты не находишь? Вот, к примеру, дилемма заключенного. И письма! Я все же не настолько сошел с ума, чтобы засунуть конверт в коробку из-под перчаток, а через час забыть об этом.
Мона так ласково посмотрела на меня, что я немедленно вспомнил психиатров из клиники «Сент-Антуан», когда те с профессиональным терпением выслушивали неправдоподобные рассказы подростков, пойманных на лжи.
Идиотизм! Но я не мог отказаться от своей мысли.
— Разгадка находится в письмах! Там есть что-то, чего никто не заметил, Мона. Что я один могу обнаружить…
Она нежно погладила меня по голове. Жест скорее матери, нежели возлюбленной.
— Забудь, Джамал. Забудь настоящее. Забудь все, что произошло за последние три дня. Тебе все привиделось. — Ее указательный палец спустился ко мне на лоб. — Тебе привиделось, ибо истина у тебя в голове, скрыта где-то очень глубоко. Тебе надо разобраться с тем, что произошло десять лет назад, а не с тем, что случилось на этой неделе.
Не думая, я схватил ее за запястье и сильно сжал, очень сильно, а потом отбросил ее руку, словно сухую ветку.
Мой голос стал ледяным:
— Тогда ты тоже.
— «Ты тоже» что?
