Миновав квартал нищих трущоб, старая служанка привела Лукрецию к Луциевым каменоломням. Когда-то здесь располагались оживленные кварталы Древнего Рима, но с тех пор прошло больше тысячи лет, великий город был разграблен варварами, обезлюдел и был снова населен новыми жителями – потомками гордых римлян и тех самых варваров. Все они нуждались в жилищах, и жители Вечного города стали разбирать развалины Рима, чтобы построить из них свои дома. Днем здесь было шумно и многолюдно – трудились каменотесы, сновали носильщики, с важным видом расхаживали строительные подрядчики.
Ночью каменоломни были пусты, только бездомные псы бродили среди развалин. Аврелия чувствовала здесь себя как дома, она уверенно шла по кривым тропинкам среди каменных осыпей, как будто видела в темноте, как кошка или сова. Лукреция едва поспевала за ней, спотыкаясь едва ли не на каждом шагу.
Вдруг впереди мелькнул неяркий огонек.
– Ну вот мы почти и пришли, мадонна Лукреция! – проговорила служанка и помогла своей госпоже спуститься по крутой каменной лестнице, уходящей под землю.
Они оказались перед входом в таинственный грот, в глубине которого теплился масляный светильник. Внутри грота спали вповалку какие-то люди в жалких лохмотьях, накрывшись рогожами и тряпьем, возле светильника сидел на корточках смуглый человек с острой козлиной бородкой и спадающими на плечи волосами. При тусклом свете масляной лампады он чинил какую-то одежду.
Заметив женщин, козлобородый пристально уставился на них и спросил:
– Кто вы такие и что привело вас в мое жилище в такой поздний час?
Лукреция пригляделась к странному обитателю подземелья.
Тусклый свет лампады придавал ему мрачную и таинственную красоту. Лукреция вспомнила одну из древних статуй, приобретенных ее отцом для своего дворца. Это был языческий бог Пан, играющий на свирели, – такая же козлиная бородка, такие же спутанные, падающие на плечи волосы, такие же проницательные глаза.
Только у Пана были козлиные ноги, а у этого подземного жителя… Лукреция пригляделась к нему, но ноги незнакомца были закрыты рогожей, так что рассмотреть их не было никакой возможности.
Тем временем Аврелия приблизилась к козлобородому, почтительно склонилась перед ним и проговорила:
– Мы пришли к тебе с просьбой, господин! Позволь нам поговорить с твоим младшим братом. Моей госпоже, благородной Лукреции, требуется его помощь.
– Помощь? – Козлобородый внимательно посмотрел на Лукрецию, немного подумал и кивнул: – Да будет так. Мой брат поможет вам. Цену ты знаешь…
С этими словами он протянул руку и отдернул рогожу, закрывавшую темный проем в стене.
– Благодарю тебя, господин! – Аврелия поклонилась козлобородому и, взяв Лукрецию за руку, провела ее в открывшийся проем.
Здесь было еще темнее, чем в гроте козлобородого, но Аврелия уверенно шла вперед, как будто знала каждый камень на этом мрачном пути.
Подземный коридор шел под уклон, он сворачивал то влево, то вправо, и наконец впереди замаячил какой-то свет.
Женщины прошли еще с полсотни шагов и оказались в большом помещении, напоминающем богатую лавку где-нибудь на Палатине.
По стенам этой комнаты висели дорогие восточные ковры и драгоценные, расшитые золотом одеяния, тут и там красовались мраморные статуи, изображавшие языческих богов и прекрасных мужчин и женщин, в дальнем углу стояли кованые сундуки.
В центре помещения располагался стол из драгоценного розового дерева на львиных лапах, на этом столе в беспорядке лежали и стояли самые разные вещи – золотые и серебряные светильники, чаши и кубки, чеканные блюда и другие предметы непонятного назначения.
Чуть в стороне от стола в глубоком кресле сидел богато одетый старик с длинными седыми волосами и взвешивал на аптечных весах какой-то серебристый порошок.
– Здравствуй, господин! – проговорила Аврелия, почтительно поклонившись.
Старик поднял на нее недовольный взгляд и выкрикнул хриплым голосом, похожим на воронье карканье:
– Кто такие? Кто пропустил? Что нужно?
– Нас пропустил твой старший брат, – почтительно ответила Аврелия. – Мы пришли за помощью.
– За помощью? – раздраженно переспросил старик. – Я вижу, что тебе не нужна моя помощь, ты и без нее прекрасно обходишься!
– Помощь нужна не мне, а моей госпоже, благородной мадонне Лукреции!
Лукреция слушала ее и не переставала удивляться.
Что это за место, что это за удивительная лавка в недрах каменоломни? Кто этот странный старик? Почему Аврелия называет того козлобородого его старшим братом, ведь сам он кажется куда старше? И самое главное – чем он может помочь ей?
А старик перевел взгляд на нее, пристально вгляделся и наконец прокаркал:
– Какая же помощь ей нужна? Стой, не говори, я сам узнаю…
Он тяжело поднялся, подошел к столу, взял с него золотой кубок, украшенный красными камнями, насыпал в кубок щепотку того порошка, который перед тем взвешивал, и плеснул туда же немного вина из пыльной бутылки. Над кубком поднялся желтоватый дымок, комнату наполнил странный терпкий запах.
Хозяин подземной лавки пристально поглядел на Лукрецию сквозь дым, прошептал что-то неразборчивое, поставил кубок на стол и снова заговорил. На этот раз его голос был сильным и мелодичным, и сам он, казалось, помолодел.
– Тебе и впрямь нужна помощь, мадонна Лукреция! Отец и брат лишили тебя воли, отобрали у тебя твою собственную жизнь, превратили тебя в послушную куклу, в свое слепое орудие. Ты должна вернуть свою жизнь, свою волю, и я помогу тебе в этом.
Он перевел взгляд на Аврелию и спросил:
– Твоя госпожа знает цену моей помощи?
– Нет пока, – призналась служанка, – я ей не говорила, чтобы не испугать прежде времени.
– Что ж, так и быть, я сам ей скажу. – И старик снова повернулся к Лукреции: – Полторы тысячи лет назад этот город был куда больше и многолюднее, чем сегодня. В нем жили воины и поэты, мореплаватели и купцы, их легионы распространили власть и закон Рима по всему миру, от холодных берегов Рейна до каменистых холмов Испании, от жарких египетских песков до темных лесов Британии. И всюду, куда простиралась власть Рима, стояли храмы и статуи многочисленных римских богов. Эти боги приносили римлянам победы над всеми врагами, они приносили им богатство и славу.
Но потом в далекой восточной провинции появилась новая вера. Это была вера не воинов и правителей, не гордых полководцев и законодателей, а нищих рыбаков, рабов и бродяг. Эта вера учила не побеждать и властвовать, а прощать и смиряться. Эта вера учила не отвечать ударом на удар, а подставлять левую щеку, если тебя ударят по правой. И непонятным образом эта вера оказалась сильнее прежней. Храмы и статуи римских богов были повержены в прах, а на их месте вознеслись церкви и соборы нового Бога…
Старик замолчал, будто собственные слова причиняли ему боль, а затем продолжил:
– Прежняя вера дарила людям радость и полноту жизни, она была как корзина, полная земных плодов, спелых колосьев и фруктов. Новая вера призывает отказаться от всего земного, от зримой, вещественной радости в обмен на сомнительные загробные удовольствия. Представь, что вместо корзины с колосьями и плодами тебе предлагают закрытый сундук, в котором, возможно, вовсе ничего нет. Казалось бы, для разумного человека выбор очевиден…
Лукреция молча слушала.
– Непонятным образом новая вера распространилась по всему миру, создала империю больше Римской. Однако старые боги не умерли, – продолжил он после паузы. – Старые боги лишь отступили, спрятались до поры в глухих лесах, в дальних горах, в глубоких подземельях. Они ждут своего часа. И они охотно помогают тем, кто готов вернуться к светлой вере отцов.
– Ты хочешь, чтобы я отреклась от Христа? – в ужасе воскликнула Лукреция.
– Взгляни на своего отца! – перебил ее старик. – Он – римский первосвященник, он – глава Церкви… ты знаешь, что он нарушает все заповеди своего Бога. Он торгует церковными должностями, отпущением грехов, лжет и прелюбодействует. Ты сама – живое подтверждение тому, ты сама и твои братья. И остальные церковные иерархи не отстают от своего главы! Неужели их пример может вызвать в чьей-то душе религиозное рвение?
– Служители Церкви могут грешить и заблуждаться, но это не значит, что сама вера ложна… у Церкви есть и добрые слуги, и их гораздо больше, чем дурных!
– Что ж, не стану спорить, в твоих словах есть доля правды. – Голос старика смягчился. – Я вовсе не хочу заставить тебя отречься от твоей веры. Это сделало бы тебя еще несчастнее. Но для того, чтобы получить помощь старых богов, ты должна принести им жертву.
– Жертву? – переспросила его Лукреция. – Что ж… я готова пожертвовать все, что у меня есть, – драгоценности, деньги… все это давно не приносит мне радости!
– Нет, мадонна! – возразил старик. – Мне не нужны твои деньги. Чтобы получить помощь старых богов, ты должна пожертвовать им частицу самой себя…
– Что? – испуганно переспросила Лукреция. – О чем ты говоришь, старик?
– Не бойся, мадонна Лукреция. Ты должна пожертвовать всего лишь каплю своей крови.
Лукреция оглянулась на свою старую служанку, словно ожидая от нее помощи или хотя бы совета, но лицо Аврелии было непроницаемо – и Лукреция поняла, что сама должна принять решение.
И она протянула старику руку.
Он взял со стола узкий нож с черным лезвием и вонзил его в ладонь женщины.
Лукреция негромко вскрикнула.
На ее ладони выступила капля крови. Старик подставил под нее золотой кубок, и кровь Лукреции смешалась с его содержимым.
В то же мгновение помещение озарилось странным золотистым светом, как будто в него заглянуло закатное солнце. В воздухе замелькали мерцающие искры, словно золотые снежинки, и Лукреция услышала удивительное пение, как будто множество ангельских голосов слились в волшебный хор. Ей показалось, что неведомая сила оторвала ее от земли, подняла в воздух. Тесное подземное помещение исчезло, теперь перед ее глазами проносились поля и леса, реки и равнины. Земля удалялась от нее, а солнце, вечернее солнце из чеканного золота становилось все ближе и ближе, казалось, еще немного, и Лукреция сгорит в его золотом пламени…
Вдруг золотой свет померк, ангельские голоса стихли, и она снова оказалась в темном подземелье перед одиноким стариком.
– Старые боги приняли твою жертву, – проговорил он удовлетворенно. – Они помогут тебе…
Он прошел в темный угол и откинул тяжелую крышку огромного кованого сундука.
Лукреция, движимая женским любопытством, подошла к нему и заглянула через плечо.
Чего здесь только не было!
В сундуке лежали бронзовые светильники и черепаховые шкатулки, драгоценные приборы для рукоделия, золотые браслеты и ожерелья, кольца, нагрудные украшения и инкрустированные камнями кинжалы. Старик задумчиво перебрал эти вещицы, запустил руку на дно сундука и извлек оттуда ручное овальное зеркало в витой серебряной оправе удивительного изящества. Вокруг зеркала вились и переплетались виноградные листья, цветы и другие диковинные растения.
Старик протянул зеркало Лукреции. Она осторожно взяла его, и серебряная ручка так удобно легла в ее руку, что женщина вскрикнула от радости.
– Ну вот, – удовлетворенно проговорил старик, – это то, что тебе нужно. Это твоя вещь. Старые боги никогда не ошибаются. Они хорошо разбираются в людях и знают, кому что подходит.
– Спасибо, – неуверенно проговорила Лукреция. – Замечательное зеркало. Но чем оно мне поможет?
– Поможет, – заверил ее старик. – Главное, не сомневайся. А что это у тебя на щеке?
– Где? – Лукреция озабоченно взглянула на свое отражение.
На щеке у нее ничего не было, она поняла, что старик просто хотел, чтобы она посмотрелась в зеркало.
Зеркало было удивительное. У Лукреции имелось много зеркал – и персидских, из полированного серебра и золота, и великолепных стеклянных зеркал венецианских мастеров, но ни в одном из них не было такого чистого и ясного отражения, ни в одном из них она не видела себя такой живой и прекрасной.
И вдруг отражение Лукреции улыбнулось ей, губы в зеркале шевельнулись, и тихий голос проговорил:
– Не бойся, я помогу тебе! Вместе с тобой мы не пропадем!
Лукреция повернулась к старому хозяину удивительной лавки, чтобы задать ему какие-то вопросы, потребовать объяснений – но того и след простыл, и сама лавка непостижимым образом исчезла.
Лукреция стояла в подземном гроте, скудно освещенном лучиной, которую держала в руке старая Аврелия.
– Что это было, Аврелия? – спросила Лукреция свою старую служанку. – Куда пропал этот человек?
– Человек? – переспросила Аврелия. – Какой человек? Слава богу, здесь никого не было! В таких местах можно встретить только грабителей, а то и кого похуже. Мы с вами заблудились, мадонна Лукреция, и нужно поскорее выбираться отсюда, чтобы до рассвета вернуться во дворец. Не дай бог, вас хватятся…
– Что ты говоришь, Аврелия? – перебила ее госпожа. – Здесь был старый человек, он говорил о древних богах…
– Бог с вами, мадонна Лукреция! – Служанка перекрестилась. – Говорить о древних богах – это большой грех! Не дай бог, вас услышит его святейшество, что он подумает?
– Но постой, откуда тогда это зеркало?
– Зеркало? – Служанка поближе поднесла свою лучину. – И впрямь, какое красивое зеркало! Просто удивительной красоты! Вы нашли его здесь, мадонна? Это большая удача! Я слышала, в гротах под старым городом иногда находят удивительные вещи! Древние статуи, пролежавшие в земле тысячу лет, знатоки очень их ценят. Правда, бывают обманщики. Один мастеровой, скульптор по имени Микеланджело, сделал своими руками очень красивого мраморного купидона, закопал его в землю, а потом откопал и продал кардиналу Барберини под видом античного. Но когда кардинал узнал правду, он очень рассердился и велел тому скульптору вернуть деньги.
– Не заговаривай мне зубы, старая! – прикрикнула на служанку Лукреция. – У меня нет ни времени, ни охоты слушать твою пустую болтовню!
– И впрямь у нас нету времени, мадонна! – Аврелия всплеснула руками. – Скоро уже рассветет, нам нужно успеть вернуться во дворец! Не дай бог, его святейшество что-нибудь прознает…
