— Да. Можете отправить ей видео. Мне всё равно.
— Спасибо, — просияла мама Насти и сразу же начала тыкать в экран.
Когда-нибудь я встречусь с ней. И смогу выдержать её взгляд и возможно даже почувствую к матери что-то, кроме разочарования. Когда-нибудь. Но не сейчас. Жизнь продолжается и не останавливается на неудачах, хоть они порой превращаются будто бы в бесконечную черную полосу. Но после ночи всегда наступает утро. Открывая глаза, я вижу свет, вижу милые сердцу лица и чувствую, что живу, а не существую. И я хочу, чтобы так оставалось как можно дольше.
— За Кирилла, Майю и их дебют! — прокричала во весь голос Настя и звон наших ударяющихся бокалов заглушил собой всё вокруг.
— За нас, — Кирилл поцеловал меня в щеку и уже тише прошептал на ухо, томно и будто с вызовом: — За тебя, моя милая и прекрасная Майя.
— Не заигрывай со мной на людях, — я засмущалась от его слов, растекаясь от нежности, посмотрела в его до безумия влюбленные глаза. Надеялась, что мои светятся также и он это видит. — Люблю тебя.
— А я тебя больше.
Выбрать время, когда Кирилла нет дома и пробраться в квартиру.
Дотащить на своем горбу продукты и прочее.
Приготовить ужин (постараться не сжечь квартиру).
Намарафетиться.
Ждать его возвращения в полной боевой готовности (или нет?).
Предаться ночи любви.
Такой незамысловатый список я себе составила в голове. Я продумывала этот план несколько дней, сверяла наши расписания, представляла себя каким-то шпионом в засаде. Хотя я всего лишь навсего собиралась устроить своему мужчине незабываемый романтический ужин. Не зря же я с великим смущением покупала всё это красивое и дорогое белье? И свечи, и маски для глаз и… Цукини.
Нет, мы не будем использовать их в постели. Я собиралась сделать полезную пасту. Всё-таки ужин. Нарезать кабачок с помощью овощечистки на длинные полоски, пассеровать буквально пару минут на оливковом масле; в отдельной сковороде потушить курочку в сливках с прованскими травами; всё смешать и присыпать твердым тертым сыром — лучше пармезаном; украсить помидорками черри или какой-нибудь зеленушкой.
С салатом не заморачивалась — греческий, мой коронный. Все порезать и перемешать. Пять минут и готово. Резать я приноровилась, и даже пальцы на месте. Кирилл не раз обращал внимание на ранки на руках, но я ловко уходила от ответа, мол, Гарфилд поцарапал, упала и всё в таком духе. Как грешник, что не готов к исповеди. Но теперь настал момент вскрыть карты, расстелить красную ковровую дорожку.
Это должен был быть мой триумф. Делать для Кирилла что-то с любовью и заботой — круче чем танцы. Передать свою благодарность ему хотя бы ужином… Слишком мелко, но стоило мне немалых усилий.
Ну а на десерт, конечно же, я — в соблазнительном образе. И я всё металась от желания сразу же предстать в неглиже, или всё же накинуть халат. Итак будет понятно, что под ним… почти ничего и не будет. Или будет то, что даже снимать не придется. Еда остынет, а Кирилл, вероятно, набросится на меня с порога. Он может.
Выбрать время, когда Кирилла нет дома и пробраться в квартиру.
Дотащить на своем горбу продукты и прочее.
Приготовить ужин (постараться не сжечь квартиру).
Намарафетиться.
Ждать его возвращения в полной боевой готовности (или нет?).
Предаться ночи любви.
Кажется, я пропустила пункт, где мы пробуем мою стряпню. В любом случае, все было готово и нужно лишь дождаться виновника сего торжества.
Свечи расставлены, еда в тарелках, бокалы натерты до блеска. Шампанское пусть вскрывает сам — точно глаз себе вышибу. Легкий шелковый халат скрыл всё неприличное; нюдовый макияж, мол, я такая вся натуральная и красивая; ноги…
«Блин, кажется, они недостаточно гладкие. Кирилл придет с минуты на минуту. Успею или нет освежиться? Успею! Должна успеть!»
Я пулей побежала в ванную, расчехлила бритву и так яро проходилась лезвием по ногам, что ненароком себя порезала.
— Ай!
Всё. Хуже уже быть не могло. Я вся в крови, мне больно. Халат испорчен. Отголосок прошлой жизни — шелк без примесей. Видимо, пришла нам пора расстаться. Ума на приложу как отстирывать кровь. Еще и в таком количестве.
В ящиках в ванной не оказалось ничего похожего на лекарства. Точно. Кирилл хранил все на кухне. На самой верхней полке. Вопрос только зачем? Ни детей, ни животных в его доме не было. А мне как-то надо еще дотянуться.
Попыталась остановить кровь туалетной бумагой. Хотя бы сберегу чистоту пола. Поскакала на одной ноге в кухню в поисках пластыря или ваты на худой конец. Перекись же у него должна была быть? Зеленка? Ох, только зеленки не хватало для полноты образа.
Подставила стул поближе к столешнице. И раз, и два. И вот заветная белая коробочка с красным крестом в моих руках. Только стул какой-то подозрительно шаткий. Не навернуться бы.