Новгород не просто так получил свое название. Еще полсотни лет назад на его месте находилось пять разрозненных поселений, в которых жили словене, кривичи, чудь, меря и варяги. Жили чаще мирно, но порой и конфликтовали между собой. Объединение поселений началось после прихода в эти края воеводы Асмуда, который хотел усилить свое влияние, а для этого ему был нужен крепкий и большой город, а не несколько разрозненных деревень. Однако дела воеводы остались при нем, а люди так и жили – хоть и вместе, но головой в разных поселениях. И богам молились разным. Одни почитали Перуна выше остальных, другие приносили жертвы Ящеру, третьи кланялись Одину и Тору, а были и те, кто чтил Укко. Княжеские церковники ворчали, когда новгородцы из храма шли на капище, но сделать ничего не могли. Против людей не пойдешь, а Великий князь сидел далеко в Киеве и Новгородом не интересовался вовсе. Так новгородцы были предоставлены сами себе и надеялись на старых богов больше, чем на княжеское слово.
Непогода усиливалась, гром и молнии шли вперемежку друг с другом. Перуну явно нравилось происходящее на Великом мосту. Все меньше полураздетых мужчин оставалось на ногах.
– Поднажмите, братушки!
– Боги смотрят на вас, бейтесь с честью!
– Не посрамите Словенский конец!
Крики жителей подбадривали бойцов. И когда на мосту осталась лишь горстка мужчин без рубашек, в драку вступила последняя дюжина, до этого стоявшая в стороне, – самые опытные, самые сильные мужчины, не имевшие равных в кулачных боях.
– Смотрите, это Милята! – закричали со Словенского конца. – Теперь-то покажем!
Молодой юноша под три аршина ростом со светлой копной волос считался сильнейшим бойцом в городе. Правда, так считали только на Словенском конце, где он родился и вырос. Другие пытались оспорить это утверждение, в том числе и жители Загородского конца, но Милята последние два года неизменно выходил победителем из любой драки.
Ворвавшись в толпу, он одним ударом свалил с ног противника. Следующий удар отправил на землю еще одного, а через мгновение Милята уже молотил кулаками третьего. Зрители взревели от восторга, подбадривая словенцев. Ветер изменился, и теперь чаша весов склонилась на сторону бойцов без рубах.
– Остановите его! – завопил что есть мочи один из загородцев, указывая на Миляту.
Сразу четверо устремились выполнять приказ, но Милята разом вышиб из боя двоих, те даже не успели понять, что произошло. Милята сделал шаг назад и запнулся о лежащего без чувств юношу. Странное тепло от соприкосновения с деревянным настилом мгновенно разлилось от затылка по всей голове, мир перед глазами помутился и померк. Темнота на мгновение окутала Миляту. Он слышал все, что происходит на мосту, но как-то отдаленно, словно драка с каждой секундой уходила все дальше от него, петляя и теряясь в глубинах разума. И вдруг ясность мыслей вернулась к нему так же резко, как и покинула. Милята ощутил капли освежающего дождя, барабанящие по лицу. Прогремел оглушительно гром, словно боги звали его на битву. Милята открыл глаза и попытался встать, но первая попытка окончилась неудачей. Еще пара мгновений понадобилась на то, чтобы прийти в себя и ощутить свои конечности, почувствовать, как жизнь разливается по телу. Наконец он поднялся. И сделал это как нельзя вовремя – в этот момент последний из бойцов со Словенского конца упал на землю. Пятеро загородцев, оставшихся на ногах, ликовали. Они одержали победу, боги были на их стороне.
Увидев Миляту, притихшие было словенцы на берегу воспряли духом.
– Покажи им!
– Милята, мы с тобой!
– Боги подняли тебя для победы!
Милята слышал крики людей и понимал, что они надеются на него. Он остался последним мужчиной со Словенского конца, который стоял на ногах, а значит, бой еще не проигран. Потрогав пальцами свой затылок, Милята почувствовал, как кровь сочится из раны. Тошнота подкатила к горлу, но он силой заставил себя сглотнуть и ринулся в бой. Милята заметил краем глаза болевших за него бойцов, выбывших из драки. Окровавленные, все в синяках и ссадинах, они неистово потрясали кулаками в воздухе и вопили изо всех сил.
Удар, еще один – и первый загородец, обмякнув, упал на спину. Милята бил точно, без промаха. Он понимал, что любой меткий удар, попавший в голову, станет для него последним, а потому уворачивался от кулаков соперников как мог, не забывая отвечать при любой возможности. Загородцы прижали его к ограде моста, пытаясь поставить победную точку в сегодняшней драке, но Милята вертелся на месте словно волчок.
– Чего, боязнь напала? Мастаки вы только деток по мосту гонять, – рычал Милята, подначивая противников опрометчиво броситься вперед.
Еще удар – и загородцев осталось трое. Понимая, что его вот-вот забьют, Милята воспользовался просветом между соперниками и вырвался из окружения. Один из загородцев схватил Миляту за штаны и потянул на себя.
– У-у-у, нечестно! – заулюлюкали люди. – За одежду нельзя!
