Там я пробыла минут десять. Когда выходила, то в дверь опять позвонили. На этот раз открывать мне не пришлось, Гурьев справился сам. Дальнейшие несколько часов мне бы хотелось забыть. Квартиру наполнили мужчины в форме и в штатском. Они перевернули все вверх дном, сломали некоторую мебель, разбросали вещи, отодрали в некоторых местах половые покрытия и пробили стену. Если всё это они творили в присутствии адвоката, то что ждало меня, если бы я была одна?
На все их вопросы я, как попугай, твердила фразу, которую разрешил произносить Лев Романович: "В соответствии со статьей 51 Конституции отвечать отказываюсь". По мере того, как разгром моей квартиры подходил к концу, мужчины нервничали всё заметней. Было видно, что их план не удался. Они попытались настоять, что мне нужно проехать с ними, но Гурьев всего несколькими словами утихомирил самых неугомонных.
И всё же, когда он закрыл за последним сотрудником дверь, я села на пол в гостиной, не представляя, что будет дальше.
-Давай чай попьем, - предложил суровым тоном Лев Романович и пошел на кухню.
Я слышала, как он там гремит чем-то, но подняться и пойти к нему смогла лишь минут через 10. Он за это время заварил чай.
-Надеюсь, этот парень стоит таких неприятностей... - проронил, как мне показалось, осуждающе.
Да ему какое дело?
-Стоит, можете не сомневаться! - воинственно заявила, сверкнув глазами.
Для меня Артем стоил целого мира.
-Поживем - увидим, - глубокомысленно ответил мне мужчина.
К счастью, дальше мне его слушать не пришлось. Вернулся Матвей. Тот поблагодарил Льва Романовича и вежливо выпроводил, из-за чего я почувствовала к нему некоторое уважение. Мне показалось, не каждому под силу так разговаривать с Гурьевым.
-Матвей... - я хотела спросить про Артема, но Матвей приложил палец к моим губам, запрещая говорить.
Потом взял листок и написал: "Могут быть жучки".
После этой фразы в квартиру снова заявились какие-то мужчины, которые что-то искали. Я забилась на диване в угол и терпеливо ждала, когда же это всё закончится.
После того, как все посторонние покинули мое жилье, я спросила:
-Теперь можно разговаривать?
-Теперь можно, - милостиво разрешил Матвей, делая себе бутерброды, один из которых двинул в мою сторону и приказал, - Ешь.
-Артем...
-Улетел к своим крокодилам. Дебил.
-Он не дебил! - воскликнула я, чуть не подавившись бутербродом.
-Да? А это всё как называется? - Матвей был заведен и выглядел уставшим. Даже скорее вымотанным.
-Зачем ты так? - спросила, собираясь обидеться.
-Саша, ты много не знаешь и не понимаешь. А он в курсе. И мог бы потерпеть.
-А ты сам? Стал бы терпеть? - взвилась я, окончательно теряя самообладание.
Матвей усмехнулся.
-Нет. В этом мы с Артемом похожи. Но проблем теперь - не расхлебаешь.
-Расскажешь?
-Меньше знаешь - крепче спишь и дольше живешь, - то ли пошутил, то ли сказал правду молодой мужчина, - Ночевать я останусь здесь. Завтра приедут проверенные ребята, все перемещения только с ними. Везде, куда будут вызывать - только с Гурьевым. Поняла?
-А ему точно можно доверять? Мне кажется, у него интерес ко мне не совсем правильный.
-Я Льва Романовича давно знаю. Не станет он из-за тебя себе репутацию портить. Но мужик он надежный. Присмотрелась бы к нему, что ли, родственница?
Я не выдержала и кинула в Матвея плетенной корзинкой. Попала.
-Коза ты, Сашка, - резюмировал он после этого, - Никуда твой принц не денется от тебя. Не переживай.
Мы устроились, как придется. На следующий день пришли рабочие, чтобы сделать мелкий ремонт, и клининг. Матвей никуда не уехал и меня не отпустил.
Саша
После того, как Артем уехал, за меня взялись правоохранительные органы. Я не была совсем дурочкой и понимала, что всё, что происходило со мной - это скорее демонстрация силы, чем стремление реально навредить. Если бы захотели, мне бы ничего не помогло.
А пока меня в любой день могли дернуть на допрос, поэтому приходилось очень много времени проводить в компании Гурьева. Остальное время я проводила в обществе профессиональных охранников. И даже не могла сказать, что хуже. С Львом Романовичем первоначальной легкости в общении больше не было. Двусмысленных взглядов, впрочем, тоже. Они приобрели другой характер - их наполнял налет некоторой задумчивости. Разгадывать еще и этот ребус у меня желания не было. Кроме того, он стал подбрасывать мне работу у себя и своих знакомых, которым доверял.
Артем пропал. Не звонил и не писал. Даже с голубем ничего не прислал. От этого делалось горько. А чувство собственной ненужности росло в геометрической прогрессии. Я попыталась пожаловаться Матвею, на что он мне ответил, что его жена и дочь уже очень долгое время живут за границей, хотя он в этой истории вообще никаким боком участвовать не должен.
Так закончилась осень, началась и пролетела зима. Наступила весна. Грязная, холодная, сырая. Злая какая-то. Скорее отбирающая надежду, а не дающая её.
Вместе с весной по столице прокатились аресты крупных чиновников ФСБ, МВД, аппарата управления.
