— Да никак. У них забора не было, одни кусты колючие. После они сетку натянули, ну а тогда мы между этими кустами пролезли, не так уж сильно и поцарапались. На следующий вечер полезли туда с фонариком, но клубнику все равно не нашли. Зато осмелели, вокруг дома ходили, дверь дергали, кричали, в окно фонариком светили… А затем как в анекдоте: разбудили собаку, она залаяла, и мы оттуда сбежали.
— А собака — за вами?
— Нет, она же заперта была в доме. Мы ее потом видели: маленькая, беленькая, лохматая… Даже стыдно было, что мы так испугались. Но после этого мы стали внимательно осматривать калитки, если висит замок — хозяев нет, можно лезть.
— Зачем лезть-то? В смысле, за чем? — поинтересовалась я.
— Да ни за чем, — ответила Вика. Она докурила и бросила окурок под крыльцо. — Интересно было. Нам не клубника была нужна, а риск. Романтика. Так вот, нашли мы калитку с замком и принялись, стоя у этой калитки, решать: лезть, не лезть? Может быть, лезть, но попозже? Вроде бы решили лезть, то есть через калитку перелезать… И вдруг кто-то из-за калитки говорит: «Гав!»
— Залаял?!
— Да нет, — рассмеялась она. — Он человеческим голосом сказал. «Гав!», и все. Я вообще не сразу поняла, в чем дело, а Маринка не растерялась и заявила ему: «Нельзя же так детей пугать!»
— И что?
— Да ничего. Рванули мы оттуда! Только в конце улицы остановились. Помню еще, что смеялись долго, когда в себя пришли. Но больше никуда не лазили: романтика исчезла.
На соседском участке хлопнула дверь: из своего дома выскочила Роза и помчалась через весь участок по дорожке от дома к сараю; чтобы нас увидеть, ей пришлось повернуть голову в нашу сторону градусов на девяносто.
— Вика, Вика! Добрый день! — закричала она.
Моя подруга не ответила и даже не поднялась с бревна.
— А у нас крыса завелась! — продолжала на бегу Роза. — Я огурцы в миске оставила, так она их все погрызла.
— Ой, какой ужас! — театрально всплеснула руками Вика вслед Розе и, повернувшись ко мне, зашептала, давясь от смеха:
— Крыса у нее завелась! Огурцы погрызла!
Ничего не понимая, я вопросительно посмотрела на подругу.
— Крыса! — выразительно повторила Вика. — Белая! Огурцы ест! Пушистая! Мяукает!
С самого утра на участке у Горы хлопали двери, звенели стекла и раздавались другие подозрительные звуки: стук, треск, скрип, шипение, крики и ругань.
Меня разбирало любопытство, и я намекнула Вике, что неплохо бы было пойти посмотреть. Но подруга не хотела.
— Это Горы пьянствуют, — сообщила мне она, равнодушно пожав плечами. — Когда они здесь, у них всегда шумно.
Так продолжалось полдня, я успела извести себя догадками, и тут наконец-то настал мой звездный час. Час, когда сбываются мечты. Мечта, правда, была мелкой, но и час превратился в минуту, так что мы были почти в расчете. Мы с Викой как раз стояли около нашей калитки; сюда я заманила подругу обманным путем.
— Ах ты гад! — услышали мы гневный голос, а потом какой-то непонятный треск. — Вот я тебе сейчас покажу!
Я насторожилась. Вика тоже повернула голову.
— Это молодой Гора, — прошептала она. — У старого произношение другое: он из-за вставных зубов всего десять звуков внятно выговаривает.
— Ну, я тебе сейчас устрою! Только держись! — закричал молодой Гора. — Я тебе как врежу! От тебя мокрого места не останется!!
— Вика, он кого-то поймал, — прошептала я, вцепившись в локоть подруги. — Может быть, поймал там, в шалаше. А теперь он ему морду бьет!
Мы прокрались через улицу к участку Горы и застыли перед высокими кустами, прислушиваясь к выкрикам и звукам ударов.
— Ах ты сволочь! Долго ты будешь на меня таращиться?!
Из-за кустов взметнулся топор — Гора размахнулся было, но передумал и опускать топор не стал.
— Он отрубит ему голову? Или руку? — нервно прошептала Вика. — Как ты думаешь, он его связал?
Гора отошел на несколько шагов вбок — поверх кустов мелькнула его голова, — и снова размахнулся.
Хрясь!!!
Мы ожидали потоки крови, но нет! Вместо крови в воздух взлетели щепки. Одна из них приземлилась рядом с канавой почти у наших ног.
— Дрова колет! — смущенно выдохнула Вика. — Пьяница несчастный, чтоб ему пусто было! А я так перепугалась!
В полночь нас разбудил выстрел. Он был очень громким, определенно — стреляли на наших участках.
— Там же папа! — забеспокоилась Вика. — Он следит за сторожем. Юль, вставай! Боже мой, неужели он его застрелил?!
Когда прибежал взволнованный Владимир Яковлевич, мы, уже одетые, сидели на веранде.
— Ну?! — накинулась на него Вика. — Что там случилось? В кого стреляли?
— Друг в друга, — сказал он, странно посмотрев на Вику, и попросил выпить. Вика полезла в буфет за коньяком.
— Ну?! — повторила она.
— Друг в друга! — снова сказал Владимир Яковлевич, расправившись с рюмкой коньяка одним глотком. — Сторожа стреляли друг в друга. Колька и Федор Николаевич.
— Дуэль? — подозрительно осведомилась Вика. — А почему ночью? И кто победил?
— Оба ранены, — обреченно вздохнул ее отец. — Теперь кофе! После кофе расскажу подробнее.
