Кевин, официант из «Кафе дель Мар», оставил мне еще три сообщения на работе. Я не стала бы определять это как преследование. Он никогда не делал ничего большего, только оставлял безобидные сообщения. Но мне кажется странным, что официант, с которым у меня была мимолетная беседа, отследил меня в моем офисе и названивает мне.
Я уже почти называю его имя, но затем передумываю. Некоторые люди просто очень плохо считывают социальные сигналы. Кевин мог быть из их числа, поэтому он продолжает названивать мне на работу. К тому же он может оказать сопротивление, если полиция насядет с вопросами по поводу его звонков мне. Все всегда идет наперекосяк, когда в дело вмешивается полиция.
– Никто меня не преследует, – говорю я с большей уверенностью в голосе, чем есть у меня на самом деле.
Клодин складывает ладони вместе от восторга и велит мне повернуться, когда я выхожу из примерочной в подобранной ею одежде.
Она наклоняет голову вбок, будто бы не совсем уверенная насчет моего внешнего вида, а затем копается в шкафу и достает асимметричный серебряно-голубой кардиган, такой длинный, что он доходит до верха моих бедер. Он сочетается с моим нарядом: узкие джинсы и кашемировая черная кофта с большим круглым вырезом.
– Все еще чего-то не хватает, – говорит Клодин.
Она исчезает в кладовой и возвращается с ожерельем, сделанным из горного хрусталя различных оттенков синего. Стоя позади меня, она застегивает замочек ожерелья.
– Еще кое-что, и затем можете идти, – обещает она.
Она достает ворох косметических пробников из коробки и подбирает оттенки, которые подойдут к цветовой гамме одежды.
– Это станет вишенкой на торте.
Когда я накладываю макияж, то вижу в зеркальце свое отражение, которое превращается обратно… в меня.
Мне почти удается обмануть себя, что все будто бы вернулось на круги своя, пока я не вспоминаю неровный шрам на своем теле. Как ни стараюсь, я не могу вспомнить, откуда он у меня. Между тем моментом, когда я отвечаю на телефонный звонок за своим столом и когда определенно был безоблачный летний день, и моментом, когда я просыпаюсь на лавочке в парке этим почти зимним морозным утром, зияет провал в памяти. Я говорю себе, что потеря памяти временная, что это последствия недосыпа или реально серьезного джетлага. Ясность вернется очень скоро.
Когда я появляюсь в главном офисе в новой одежде и со свежим макияжем, там уже никого нет. Я чувствую себя обделенной чем-то, когда вижу, как все оживленно переговариваются в стеклянных комнатах для совещаний, рассеянных по офису. Они, вероятно, обсуждают новый выпуск журнала.
Я больше не часть этого места. От этой мысли меня глубоко внутри пронзает ощущение невосполнимой утраты. Мне нравилось работать в «Культуре». Находиться тут, заниматься этой работой – один из самых счастливых периодов. Я не знаю, как я стала посторонней в своей собственной жизни. Я могла бы попросить Джоузи или кого-то еще ввести меня в курс дела, но мне стыдно показать, насколько я растеряна.
Я снова набираю Эми. Она доктор. Она скажет мне, что делать. Я почти слышу ее слегка удивленный голос, говорящий мне проспаться – точно так же, как она делала бесчисленное количество раз, когда у меня была ватная голова из-за похмелья или сильная простуда.
К несчастью, телефон Эми все еще выключен. Я подумываю позвонить ей в больницу, но знаю, что Эми очень не любит, когда ей звонят на работу по личным вопросам. В конце концов я звоню Марко. Подлинное облегчение пробегает по телу, когда на мой звонок отвечают.
– Марко!
– Кто это? – выпаливает мужчина.
– Марко? – мой голос неуверенно срывается.
– Тут нет никакого Марко.
– Но… это телефон Марко?
– Послушайте, дамочка, в миллионный раз говорю: вы ошиблись номером. Сколько еще раз мне нужно повторить вам одно и то же!
Сдавленный щелчок говорит мне, что на том конце повесили трубку. Я снова набираю этот номер. На этот раз я дважды проверяю его, чтобы убедиться, что он верен.
– Дамочка, – говорит мне тот же неприветливый голос, что и раньше. – Я уже сказал вам: вы ошиблись номером.
– Это точно номер Марко, – во мне просыпается истерика.
– Нет, не его. Как я вам и сказал в прошлый раз, когда вы позвонили. И еще раз до этого. И до этого. Вы поняли последовательность.
Я не понимаю. Я уверена, что это телефон Марко.
– Марко меня игнорирует? – спрашиваю я. – Скажите, что звонила Лив. Я его девушка. Мне нужно с ним поговорить. Это срочно.
– Поверьте, дамочка. Вы ошиблись номером. Вам нужно перестать названивать, – перекрикивает он тарахтящий мотор грузовика, а потом вешает трубку.
Этот разговор иссушает меня. Я закрываю лицо руками. Все изменилось до неузнаваемости. Офис. Я. Шрам, думаю я, пока рассеянно тру его через одолженную дизайнерскую одежду.
На экране офисного телевизора снова начинается новостной репортаж и показывают тот кадр, где на окне квартиры написано: «ПРОСНИСЬ!»
