В голове у меня мелькает жуткая мысль: я та женщина, которую ищет полиция. Я возвращаю листовку детективу и, прежде чем уйти настолько спокойно, насколько это возможно, бормочу что-то о том, что не знаю, кто это.
Отойдя на некоторое расстояние, я закатываю рукав и вглядываюсь в надпись на запястье. То, что слово «ПРОСНИСЬ!» написано на месте преступления и на моем запястье, не означает, что я как-то причастна к произошедшему. Так ведь?
Затем я вспоминаю о мужчине, который звонил в офис ранее. Он спросил, не брала ли я нож. Страх пронзает меня при ужасной мысли о существовании еще одной связующей нити между мной и этим преступлением.
– Лив?
Я вздрагиваю от звука своего имени.
– Лив?
Я начинаю ускоряться, делая вид, что не слышу. Боюсь, это детектив идет за мной. Передо мной зеленый сигнал светофора. Я быстро иду вперед, чтобы успеть перебежать через дорогу до того, как загорится красный.
Слишком поздно. Свет мигает желтым, а затем, прежде чем я успеваю добраться до края тротуара, загорается красный. Я загнана в угол. Я проникаю вглубь толпы людей, стоящих на светофоре, отчаянно пытаясь раствориться в ней.
– Лив. Лив Риз.
В тот момент, когда я собираюсь бегом броситься через улицу на красный, чья-то рука сдавливает мое плечо.
Я неохотно оборачиваюсь. Со смесью шока и облегчения я вижу, что это Дин, инвестор Марко. На нем джинсы и белая футболка. На его грубом лице, кажется, искренняя радость от встречи со мной.
Я не успеваю вымолвить и слова, как он наклоняется, целует меня в обе щеки и затем отстраняется, чтобы полюбоваться мной, все еще держа меня за руки.
– Давно не виделись. Как ты поживаешь?
– Прекрасно. Очень хорошо.
– Это здорово. Я слышал, ты переехала за границу? Лондон, верно? Я полагаю, ты хотела начать с чистого листа.
Его слова звучат в моей голове зловеще. Начать с чистого листа, но зачем?
Прежде чем я успеваю спросить, загорается зеленый свет. Мы переходим вместе, подгоняемые толпой пешеходов позади нас.
– Как насчет пообедать? – предлагает он. – Ты гурман, верно? Черт, я знаю место, которое тебя поразит!
Не дожидаясь моего ответа, Дин поднимает руку, чтобы поймать такси. Когда такси меняет полосу, чтобы подъехать к бордюру, мое сердце замирает при виде надписи, нацарапанной шариковой ручкой сбоку на моей руке.
«НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ», – гласит она.
Я еду домой в поезде, когда Фрэнк, мой редактор, пишет мне с просьбой посетить предпоказ художественной выставки.
Я жалею, что спросила, когда нажимаю на кнопку «Отправить». Себе на заметку: никогда не показывать свою неосведомленность по поводу арт-тусовки, если работаешь в журнале, пишущем о культуре. Фрэнк отправляет мне смайлик с закатанными глазами. Секунду спустя звонит телефон.
– Лив, – сразу говорит Фрэнк. – Кью – это художник-партизан. Он один из самых горячих новичков в области перформанса, – шум на фоне становится громче по мере того, как поезд набирает скорость. – Кью не только проверяет границы на прочность, Кью отодвигает их до нового созвездия. Он как Бэнкси – никто не знает настоящего имени Кью. Кью может быть охранником в художественной галерее или официантом, разносящим подносы с шампанским на открытии. Или Кью может быть кем-то из публики. Никто никогда не узнает.
– Звучит интригующе, – отвечаю я, хотя я вовсе не заинтригована.
– Ты не представляешь себе, как нам повезло, что мы получили это приглашение, и оно было адресовано тебе. Ты пойдешь?
Эми устроила ужин в ее любимом ресторане в честь своего дня рождения, и я не могу опоздать.
– На самом деле у меня правда другие…
– Начистоту, Лив, – голос Фрэнка обрывается. – Если мне придется просить кого-то другого сделать это, то я не обращусь к тебе в следующий раз, когда подобная возможность окажется на моем столе. Мне нужно знать, что мои репортеры бросят что угодно ради хорошей истории.
– Напиши мне детали, и я буду там.
По правде сказать, я себя корю. Никогда не сказала бы этого в офисе, но я еще не бывала на перформансах, от которых мне не хотелось бы блевать. Может, я цинична или, может, видела слишком много в своей жизни, но вещи подобного рода кажутся мне глупыми и эгоистичными.
Кроме того, меня огорчает мысль, что я подведу Эми, не появившись на дне ее рождения. Я определенно не могу бросить Марко. Он идет как мой «плюс один». Будет нечестно по отношению к нему, если я опоздаю, особенно с учетом того, что Эми – в числе наименее любимых им людей. Как говорит Марко, моему парню и моей лучшей подруге вовсе не обязательно нравиться друг другу.
