Мой ад начался тогда, когда Мише стали доступны телефонные звонки. Он стал контролировать, во сколько я встаю утром, во сколько захожу в социальные сети и мессенджеры. Контроль стал еще жестче, все мои попытки разорвать общение не приносили успеха. Миша звонил утром, доводил меня до слез. На работу я приезжала вся в слезах, с подавленным настроением. Один раз я даже чуть в аварию не попала.
Причина конфликта всегда была одна и та же: подозрение в моей неверности. Миша освежал давно забытые комплексы в моей голове.
Я начинала сходить с ума от такого давления, но, кроме того, Миша стал звонить моей маме.
Где находится Миша, для мамы не было секретом. Миша убеждал маму, что он меня любит и готов на все ради меня, только ему нужно время разобраться с его жизненными трудностями.
Из-за того, что дома никто никогда не знал, как на самом деле ко мне относился Миша, маме было его очень жаль.
Меня удивляло все, мама проводила со мной беседы, что можно жить, не регистрируя брак, чтобы не портить себе репутацию. А то, что я бы жила десять лет и моталась по тюрьмам на свидания, никого это не волновало.
Потребность во мне с каждым днем возрастала, Мише было это удобно и выгодно. Я уже один раз пожертвовала собой, согласившись ждать малознакомого мне человека из армии, больше на самопожертвование меня не толкало.
Миша просидел в СИЗО два года, все два года я жила с одной мыслью, что скоро это закончится.
Меня принуждали ходить на свидания, он, сидя за решеткой, воздействовал на меня через мою маму, через его бабушку, друзей. Его бабушка готова была даже рано утром ездить оставлять наши паспорта – все ради того, чтобы мы пришли к нему.
Свою бабушку Миша очень любит, и он хотел, чтобы ее любила я. Все мои родственники были ему неугодны, и, была бы его воля, он бы и с ними запретил всякое общение, ведь, по его словам, они навязывали мне неправильную картину восприятия наших с ним отношений.
Миша вообще ставил свою семью намного выше моей, конечно, у нас и квартира не такая большая, чем у родителей Миши, машина одна в семье, да и денег лишних нет никогда. То есть он выстраивал тактику, что без него и его денег я просто останусь никем в этой жизни.
Миша неоднократно упоминал, что я буду есть батончики на обедах, доширак запаривать и вообще найду себе ровню и буду с ним жить в бедности. Да, я и батончики ела, и доширак запаривала. О своем месте работы я никогда не жалела, работа была совсем не из легких, но и я неслабая.
Мне ничего не хотелось в тот период времени, я запуталась в жизни, не понимала, по какому пути мне лучше пойти. Мне очень хотелось спокойствия, пожить ради себя и для себя.
Особо у меня никто не спрашивал, что случилось с Мишей, я говорила, что мы расстались, не хотелось освещать подробности.
Мишу ничего не устраивало, свои проблемы он пытался отыграть на мне. Придумал новую тактику.
Он понимал, что я уже не с ним, в любой момент могу встретить другого человека, Миша угрожал убийством. Да-да, убийством в прямом смысле этого слова. Неоднократно говорил мне о том, что наймет людей, чтобы меня зарезали возле подъезда. Если я не с ним, то и не должна быть с кем-то.
Я адекватный человек, ну мне всегда так кажется, я понимала, что слова Миши могут воплотиться в жизнь. Никогда не обсуждала отношения с подругами, но я уже просто не выдержала, каждую его угрозу скриншотила и отправляла подругам, при любой возможности я стала рассказывать об угрозах своим друзьям. Мне хотелось проинформировать как можно больше людей.
Спустя время Миша остывал, говорил, что он не мог мне угрожать, ведь он очень любит меня. В словах его любви я даже не сомневалась, он не любил, у нас были банальные созависимые отношения, из которых никто не мог просто так выйти.
Миша придумал новую тактику: давить на мою невинность, раз он был у меня первым, значит, и должен остаться им. Миша поднимал грязную тему, пытался убедить меня, что я никому не нужна и все, что от меня нужно мужчинам, – секс. После секса я стану ненужной, никто не будет строить с такой девушкой отношения.
Даже не помню, как я взяла себя в руки, но очень хотелось отомстить ему, просто доказать, что я тоже чего-то стою.
Из сложившейся ситуации нужно было выходить. Была у меня давняя знакомая, на пару лет младше, молодая, энергичная, веселая девочка. В тот период, когда я была в заложниках у Миши, она неоднократно пыталась меня вытянуть из дома, иногда я выезжала, иногда нет, все зависело от настроения.
В период сложного этапа моей жизни она оказалось рядом. Наша дружба завертелась, мне хотелось больше новых эмоций, ощущений, смеха, прогулок. Все это постепенно начало приходить в мою жизнь.
Кристина – имя моей спасительницы.
Я водила машину, мы просто выкатывались по вечерам колесить по ночному городу. Мне нужна была эмоциональная разгрузка, а руль помогал мне это сделать. Я научилась отлично водить машину.
