Она вопросительно посмотрела на него, но рыцарь молчал, и Катя решила не дожидаться ответа.
— Так вот, добывать руду и работать с нею сумеет даже ученик кузнеца, и не обязательно из полученного железа изготавливать оружие. Берт говорил, что на севере почти у всех лопаты окантованы железом, так почему бы не попробовать так же сделать у нас? Опять-таки, большого дохода я не ожидала бы с этого, но вот уже есть работа для ещё одной семьи, которая будет стабильно платить вам подать. И вы помните, с чего я начала наш разговор?
Он смотрел на женщину перед ним и понимал, что она сейчас разобрала его душу, вновь собрала и намечает план действий на всю его дальнейшую жизнь. Одним простым разговором убрала саднящее раздражение на неудачные браки.
Мадам права, он прошёл долгий путь, прежде чем стать рыцарем, а что ожидать от тех юниц, что он брал в жёны? Даже его собственная мать не была хорошей хозяйкой, а он думал, что, вступив в брак, изменит свою жизнь к лучшему и злился, когда супруга не оправдывала его чаяний.
И вот теперь мадам озвучила то, до чего он сам должен был додуматься и, более того, заставила его думать в ином ключе о подаренных ему землях. Он думал, что такая награда за службу — это злая насмешка, выкачивающая из него деньги и только, теперь понял, что напрасно потерял годы, за которые уже мог бы что-то сделать.
— Вот именно, — поддакнула Катя словам, что похвасталась тем, чему смогла научиться. — Возможно, имеет смысл пригласить на некоторое время к себе женщину, умеющую качественно прясть или ткать, чтобы она научила жён ваших крестьян своему искусству. Та же Манон, вы же помните её?
— Конечно.
— Так вот, она замечательная хозяйка, которой требуется уважение, хотя бы небольшой достаток и уверенность в своём будущем.
— Вы её выставили из замка.
— Если бы не Ева, то я не сменила бы управляющую. Родство Манон с этой девочкой сыграло очень плохую роль.
— И все равно, у меня нет крестьян.
— Приглашайте молодых, создайте для них благоприятные условия и помогите встать на ноги. Вы же поняли, о чём я вам толкую. Речь идёт не о поблажках, которые вы могли бы пообещать, лишь бы люди поселились у вас, а надо научить их зарабатывать.
— Вы считаете, что я должен разбираться во всех ремёслах? — продолжал сопротивляться Рутгер, но было заметно, что он принял в сердце все речи мадам и готов по-иному смотреть на окружающее.
— Вас наградили землёй, значит, вы уже больше, чем рыцарь. Да, я считаю, что владетель должен разбираться во всём хотя бы понемногу. Рутгер, вы освоили искусство воина, вы успешно обучаете юношей и руководите отрядами, пора делать шаг дальше.
— Я стар для этого, мадам! — и в этом восклицании смешались досада, надежда и отчаяние, желание действовать немедля и напиться, потому что поздно менять свою жизнь.
Катерина рассмеялась:
— Рутгер, да я младше вас всего на несколько лет и считаю, что только сейчас настало время осознанно учиться. В военном деле вы достигли своей вершины, и именно это создаёт эффект, что вы умудрённый опытом человек, но ваш опыт, знания — это хорошая основа для дальнейшего развития. Делайте шаг дальше, не стойте на месте!
Катя посмотрела на несколько растерянного рыцаря и решила дать ему время обдумать всё, что она сказала.
— Мне пора, спокойной ночи.
Он провожал её взглядом, не обращая внимания на то, что мешает мастеру и тот нервничает, упуская последний луч уходящего солнца, который придаёт его изделиям волшебную красоту. Он с досадой поворошил угли, и искры вырвались на волю, создавая своеобразный ореол уходящей фигурке сеньоры. Она обернулась, чувствуя взгляд Рутгера, ободряюще ему улыбнулась и скрылась в тени замка.
— Ангел, — беззвучно прошептали его губы.
Истина открылась ему внезапно и возвысила над собою прежним. Как глупы те, кто думает, что ангелы нежны, тихи и безмятежны! Такие существа не смогут возродить к жизни замок, вколотить в вояк основы другой жизни, заставить чёрствые сердца биться с новой силой.
Он же видел спрятанную печаль в её глазах. Берт говорил, что она тоскует об оставленных на чужбине детях, но такая женщина, как сеньора, не видит преград, и она бы преодолела любые расстояния, чтобы вернуться к ним. Любые… но если она ангел, по божественной воле вынужденный жить здесь, то тогда всё встаёт на свои места.
Она меняет здешнюю жизнь к лучшему, опровергая вопли отца Жюля, что все они должны ползать в грязи за свои грехи. Люди, соприкоснувшиеся с нею, начинают уважать себя, смотреть на других по-другому. Она находит в их душах всё самое светлое и заставляет беречь это. Она тратит себя на них, не ожидая ничего в ответ, но при этом не в молитвах её сила, а в труде. На Земле можно и нужно жить достойно, а не ждать милости в посмертии.
