Не совладав с собой, я подошла к кабинету и заглянула в приоткрытую дверь. Вильдан сидел за большим столом, положив голову на скрещенные руки, просто сидел и даже не шевелился.
Что с ним?
Я вошла, осторожно приблизилась, легко коснулась его плеча и позвала:
- Инквизитор, ты слышишь меня? Эй, Вильдан, тебе действительно плохо? Я ничего не делала, правда.
Мужчина поднял голову, и сердце мое захолодело от муки, плескавшейся в его синих глазах.
- Уходи, ведьма. Оставь ты меня, наконец, в покое!
- Да я ничего тебе не сделала.
- Ненавижу тебя, колдунья, ненавижу больше всех этих сумрачных тварей, а сильнее всего ненавижу собственную одержимость тобой! Когда же ты уберешься из моей жизни, моих мыслей?!
Я потрясенно отпрянула от стола, отступая к двери. Мне опять стало страшно- столько гнева, злости, ненависти и боли было в его голосе.
- Я в этом не виновата,- прошептала едва слышно.- Ты сам соблазнил меня, сам, а потом забрал реликвию моего рода, самое ценное, что осталось в память о матери и сестре.
- Если бы не она, твоя сестра и остальные гадины, мои любимые не погибли бы. Моя нежная прекрасная Лидия осталась жива, а наш сын рос в этом доме вместе с племянником, и брат приходил бы сюда в библиотеку просто поболтать, как мы всегда любили делать раньше. А теперь их нет, никого нет! Вы даже племянника пытались отобрать своим проклятием, и ты еще укоряешь меня за то, что забрал твой проклятый амулет ради спасения его жизни?
- Я не знала этого. И не кричи на меня! Я тоже потеряла всех, кто был мне дорог, в этой войне, а твои инквизиторы отняли у меня единственного родного человека.
Мужчина прикрыл глаза ладонью:
- Ну почему ты еще здесь? Я же велел убираться отсюда.
Вот и, правда, чего я здесь стою как полная дура? Жалею этого бездушного человека... Совсем мозгов нет. Да вся эта его боль- лишь иллюзия. Человек без сердца просто не в состоянии что-то испытывать. И я пошла, вот только не к двери, а к нему, и, положив ладонь на белую голову, погладила по волосам. А потом... потом он вдруг схватил мою руку и прижал запястье к своим губам, а я подскочила на месте, когда огонь пробежал по венам от места поцелуя. Вырвала руку и, часто дыша, вновь отступила к двери. Вильдан лишь смотрел вослед, не опуская глаз, а я резко отворила дверь, выбежала в холл и, сорвав с вешалки плащ, бегом кинулась на улицу.
Я быстро вернулась в лагерь, не задержавшись у инквизитора. На меня привычно никто не обратил внимания, и чтобы занять себя делом, принялась сооружать лежанку. Состояние полнейшего разлада в душе не описать никакими словами. К этим ощущениям примешивалось и чувство досады на себя за то, что обругала Вильдана, но не сделала того, зачем поехала к нему, не попыталась оправдать себя в его глазах и объяснить, почему так поступила. Как же хотелось верить, что он поймет, догадается: ведьмы просто не могут противиться приказам Сантаны. Улегшись на неудобное ложе и закинув руки за голову, принялась разглядывать холодные звезды над головой, которые отчего-то казались мне синими.
Следующий день стал одним из самых ужасных в моей жизни. Сантана вернулась. Глаза ее и подчиненных ведьм были черны словно ночь, давая понять всем, что колдуньи набрались достаточно сил за свое короткое отсутствие. Она созвала всех поближе и произнесла:
- Сестры, больше нет смысла откладывать решающую битву. Верховный инквизитор не может бесконечно прятаться за крепкими городскими стенами и наносить удары нам в спину. Я решила бросить Вильдану вызов и уверена, что он не откажется его принять. Мы с вами вступим в бой, равный бой с ним и его прислужниками. Сражение состоится через два дня на рассвете, а пока у нас есть возможность хорошо к нему подготовиться. Я хочу, чтобы вы еще укрепили свои силы, чтобы настроились на смертельную схватку. Знайте, сестры, что теперь ему не победить меня, вскоре от Вильдана останется лишь имя, а верховный инквизитор перестанет существовать!
В эту ночь я почти не сомкнула глаз, мне было страшно, очень страшно. Я поняла, что все закончилось. Я хотела, чтобы эти нападения прекратились, и это случилось, вот только теперь предстояло вступить в настоящее сражение, в то, в котором полягут сотни девушек и парней с обеих сторон: одни- борясь за власть сумасшедшей ведьмы, а другие-встав на защиту простых людей. Я так хотела предупредить Кристиана, помочь ему в этой битве, хотя прекрасно понимала, что не смогу нарушить приказа Сантаны. Я призывала свою человеческую сущность восстать, побороть власть ведьмы, пыталась изо всех сил, пока наконец не уснула, утомленная внутренней борьбой.
