К примеру, Кожмар стал выше. Его походка была неестественно грациозна, и он делал широкие, легкие шаги, удивительно твердо держась на стеклянной поверхности. Блестящая, слегка рыжеватая борода покрывала его худой подбородок, плавно переходя на горло. Его одежда была порвана, и галуны свисали с мундира, как сухожилия. Шинель Кожмара блестела от воды, а волосы вилы на его кивере окрасились багряно-красным. Его глаза все еще были серебристо-голубыми, но внутри чернели зрачки животного.
– Кож. – Лицо Лукаша мгновенно прояснилось. – Кож, слава богу, ты жив.
Вдруг Волчий Лорд замер, и Рен поняла, что до него не сразу дошли слова Кожмара.
«Вообще-то девять».
Рен заслонила собой королеву и Лукаша. Рен хотела убедиться в том, что ее мать в безопасности, хотя она инстинктивно подозревала, что Кожмар пришел за головой совсем другой королевы.
– Кож, – умоляюще сказала Рен. – Ты должен понять…
Кожмар улыбнулся. Из его рта торчала обломанная трубка, он вынул ее и отшвырнул прочь. Еще больше блестящего рыжего меха покрывало его руки, а тонкие пальцы исказились, превратившись в когти. Он улыбнулся бледно-золотыми губами, показав белые зубы.
Кожмару не нужно было кричать. Его голос с легкостью заглушал дождь.
– Я прекрасно все понимаю, – сказал он. – Маленькое чудовище.
На Рен пристально смотрели серебряные глаза, блестящие от голода. Это был не тот Кожмар, которого она когда-то знала. Это был не тот человек, который рассказал ей о своем доме, сидя у костра. Это был не тот человек, который предпочел умереть, чтобы не стать чудовищем. Это был не тот человек, который застрелился, чтобы спасти ее и Лукаша.
Это был стржигун.
– Кожмар, – прошептала она. – Прошу. Я знаю, ты где-то там, внутри. Ты хороший человек, Кожмар. Ты мой друг.
Рен чувствовала, как разбивается ее сердце.
– Друг? – повторило существо, надевшее кожу Кожмара. – Друг? Ты бросила меня. Твой драгоценный дракон для тебя важнее меня. А ты. – Он повернулся к Лукашу. – Ты мог бы спасти меня, но когда я умирал, ты выбрал ее.
В тот момент потрепанный и небритый, с прилипшими к шее черными волосами, Лукаш, как никогда прежде, походил на волка.
– Я всегда выбираю ее, – произнес он низким голосом.
Существо, которое когда-то было Кожмаром, презрительно усмехнулось.
– Твой брат мертв, – сказал он.
Лицо Лукаша ожесточилось, и он достал из ножен свой обломанный меч.
– Хочешь присоединиться к нему?
– Очаровательно. – Зло, поселившееся внутри Кожмара, улыбнулось. – Но один раз я уже умер, Лукаш. Мне не очень хочется делать это снова.
Он вытянул руки, подняв ладони к небу. Прежде чем кто-либо из них успел отреагировать, его когти сжались в кулаки.
И тогда появились они.
За золотыми деревьями было видно, как сместился край Стеклянной горы. Воздух наполнился тихим, злобным хныканьем. Рен достала стеклянный меч. Вокруг собрались десятки пернатых чудовищ: лысые головы и обрывки красного меха. Они выстроились на краю, перекрыв все пути к отступлению. Они бежали по саду, огибая деревья, как чешуйчатая серая река. Они вопили, рычали и нетерпеливо переступали с лапы на лапу.
Стржиги.
Они были голодны.
Они всегда были голодны.
Лукаш обратился к королеве, не поворачивая головы:
– Где твой проклятый дракон?
– Я не знаю, – пролепетала королева, лишившись своего хладнокровия. – Я не знаю…
Кожмар щелкнул пальцами во второй раз, и стржиги покачнулись, реагируя на его команду. Затем, когда сердце Рен забилось где-то в ее горле, они неуверенно поднялись на ноги.
Некоторые были обожжены до неузнаваемости, а у других были отрублены целые конечности. У некоторых не хватало частей черепа, и серые мозги вместе с вязкой кровью разбрызгались по их плечам. Их застывшие лица все еще были искажены в мучительных гримасах смерти.
С каждым щелчком Кожмара стржиги дергались и выгибались, неестественно искривив спины. Они лягались острыми локтями, крутили разбитыми головами и шевелили вывихнутыми, частично отсутствующими челюстями.
Все эти стржиги когда-то были убиты.
Одно из чудовищ бросилось на Лукаша, и он взмахнул мечом. Стржигун повалился на землю, но стоило Кожмару щелкнуть запястьем, как существо снова вскочило на ноги, несмотря на то, что теперь у него отсутствовала верхняя часть тела. На гладкое стекло вывалились серо-коричневые внутренности.
Лукаш выругался.
– У нас нет ни единого шанса, – прорычал он. – Проклятье. Значит, мы все-таки умрем здесь.
Кожмар вытянул обе руки, манипулируя стржигами, как дирижер. Ну и что с того, что теперь он чудовище?
– Нет, – сказала Рен. – Он мой.
Она тоже была чудовищем.
– Рен, – начал Лукаш.
Она улыбнулась и облизала губы.
«Я человек. Я животное. Я чудовище».
Вот и все. Шел проливной дождь, стржиги все приближались, и ярость жгла ее вены, подогревая бурлящую кровь. По ногам Рен разлилась сила, и челюсти сомкнулись, щелкнули острые клыки. Этот звук музыкой отдался в ее ушах.
Она прыгнула.
