– Не морщи нос, – спокойно ответил Кожмар. – Это
Лукаш не ответил, но это был второй мрачный прогноз насчет его долголетия за последние несколько дней, и он не горел желанием зацикливаться на неприятных мыслях. Кожмар ничего не заметил и продолжил как ни в чем не бывало:
– Кроме того, это все, что наш маленький волосатый друг выращивает в своей крысиной норе. А ты знаешь, что нищим – или, в нашем случае, раненым – выбирать не приходится. Просто безобидное маленькое растение, сваренное с жиром и медом. Тебе сразу станет лучше.
Живокость легко распалась на несколько липких ломтиков, которые Кожмар умело закрепил под бинтами. Странная медовая субстанция показалась Лукашу невероятно мерзкой.
– Для майора у тебя очень необычные навыки, – заметил он, стараясь не выдавать своего отвращения.
Уверенной рукой Кожмар закрепил повязки на ранах Лукаша. Коснувшись кожи, бинты зашипели, и по его телу прокатилась волна обжигающей боли.
– Я был врачом, – бесхитростно ответил Кожмар.
Живокость все еще жгла кожу Лукаша.
– Я не знал, что врачи становятся майорами, – выпалил он сквозь сжатые зубы.
– Что сказать. – Кожмар улыбнулся. – Еще я убил много людей.
Он ловко завязал бинты, использовав чудные узлы, незнакомые Лукашу.
– Больно? – спросил майор.
– Безумно.
На бледном лице Кожмара расплылась довольная улыбка.
– Хорошо, – сказал он. – Значит, оно начало действовать.
Светловолосый солдат наблюдал за тем, как Лукаш пробует двигать плечом. Боль постепенно утихала, и в случае необходимости Волчий Лорд даже мог бы удержать в руке меч.
Лукаш натянул рубашку.
Вдруг Кожмар резко повернул голову. Он неотрывно смотрел в темноту на другой стороне реки. Лукаш проследил за его взглядом и не увидел там ничего, кроме густой стены деревьев. За рекой ничего не было. Или?..
– Ты что-то услышал? – спросил он, нащупывая винтовку.
– Нет, – сказал Кожмар, продолжая вглядываться в темноту.
На противоположном берегу деревья сбились в плотную кучу, и Лукашу показалось, что за ними кто-то наблюдает. Он все еще не мог избавиться от воспоминаний о красном тумане и тихом золотом пламени дракона.
Лес был живым. Не только животные, деревья и мелкая поросль – но сама земля, воздух и темное небо. Даже в спокойствии он бурлил жизнью. В воздухе пульсировало беззвучное сердцебиение. Неужели Кожмар тоже это чувствовал?
«Он живой, – подумал Лукаш. – Он живой, и он наблюдает за нами, он…»
– Ты ей нравишься, – неожиданно сказал Кожмар.
Волчий Лорд не ответил.
– Рен, – объяснил майор, убирая свои принадлежности обратно в сверток. – Ты ей небезразличен.
Лукаш рассмеялся, и его смех прозвучал устало – он и сам это заметил. Лес подбирался все ближе.
– Думаю, она хочет меня убить, – сказал он.
Кожмар мягко усмехнулся. Звуки человеческих голосов нарушали сердцебиение леса, прерывая этот странный жизненный ритм.
– Что ж. – Майор все еще смотрел на другой берег. На его лице заиграла полуулыбка. – Может, и убила бы, если бы ты так сильно ей не нравился.
Они словно были незнакомцами, несущими чушь в захолустном баре, а не двумя солдатами на службе у монстров и королев.
– Знаешь, – продолжил Кожмар, словно ему в голову пришла неожиданная мысль, – я бы остался.
– Здесь? В лесу?
Кожмар кивнул, всматриваясь в даль. Он наклонился вперед и поставил локти на свои согнутые колени. На его форме все еще не было ни пятнышка: от сверкающей эмблемы на горле до кончиков начищенных сапог. И все же что-то изменилось.
– Мне нравится этот лес, – сказал он. – Я бы остался здесь.
После того как Кожмар исчез за деревьями, Лукаш тоже поднялся на ноги. Он повесил винтовку на плечо и уже собирался возвращаться в лагерь, но по какой-то неведомой ему самому причине никак не мог уйти. Может, причина была в этом завораживающем, жутком сердцебиении. Может, во всепоглощающей энергии леса, где за чужаками всегда наблюдали тысячи глаз, а жизнь била ключом. А может, все дело было во зле. Тьма настолько пропитала здешний воздух, что ее можно было попробовать на вкус.
Зло было могущественным и вязким: оно пустило свои корни глубоко под землю и потекло по венам леса, как зараженная кровь. Оно заползло под кору деревьев, полностью подчиняя их себе. Тьма искривила ветви в застывшей судороге, оставляла царапины, прорывала норы, шептала в ночи, и в какой-то степени именно она вдохнула жизнь в лес.
Лукаш не мог понять, почему Рен готова пожертвовать всем ради этого места. Волчий Лорд посмотрел вниз, на свою руку, спрятанную под перчаткой. Он должен все ей рассказать. Может, она поймет. Может, она увидит его руку и поймет, почему он не может убить дракона, и, возможно, она в очередной раз его простит.
А может, и нет.
«Снова зовешь волков, да, Лукаш? – сказал бы Францишек. – Ищешь неприятностей?»
Во мраке чувствовалось какое-то движение, и Лукаш обернулся. Деревья за его спиной зашуршали листьями, раздался порыв ветра, а затем все изменчивые тени и звуки слились воедино. Она появилась из ниоткуда, словно была соткана из темноты.
