– Со всем уважением, – улыбаясь, сказал Якуб. – Я никогда не встречал человека с твоей…
Он не мог подобрать подходящее слово.
– Дентицией[14], – предложил Кожмар.
– Лукаш сказал правду. Мы подозревали. – Якуб пропустил слова Кожмара мимо ушей. – Прости нас.
– И все же, – начал Кожмар, опускаясь на траву только затем, чтобы тут же отползти в сторону на полусогнутых ногах, когда Риш на него зарычал.
Стараясь сохранить остатки достоинства, майор добавил:
– Ты не должна была говорить такое Лукашу.
Чарн скрестил свои изящные лапы и, прищурив голубые глаза, посмотрел на светловолосого солдата.
– Вы не должны были лгать, – сказал он.
Кожмар нахмурился.
– Мне не нравится, когда животные разговаривают, – обратился он к Рен.
– Тогда ты понимаешь, что мы чувствуем по отношению к тебе, – пробормотала Фелка.
– Пожалуйста, Рен, – сказал Якуб. – Посмотри на это с точки зрения Лукаша. Он отчаянно хочет найти своего брата.
– Если он вообще жив, – не подумав, выпалила Рен.
Все молча посмотрели на нее, и Рен поняла, что первой озвучила общую мысль. Его череп мог покоиться на дне реки, обреченный вечно наблюдать за тем, как русалки сдирают кожу со своих жертв. Его остекленевшие глаза могли украшать гнездо псотника. Его обезглавленное, гниющее тело могло валяться где-нибудь в поле, среди мавок.
Его сожженные останки могли лежать у подножия Стеклянной горы.
Он мог стать стржигой.
– Только не упоминай об этом при Лукаше, – сказал Кожмар и неловко рассмеялся, но никто его не поддержал.
Рен злилась на этих людей, а еще больше – на Лукаша. Но от мысли, что вся его семья может быть мертва, крошечная часть ее сердца разбивалась на сотни осколков. Она понимала, что все хотят жить и что никто не хочет оставаться в одиночестве.
Фелка сменила тему разговора.
– Откуда он узнал? – спросила она. – Я говорю о лешем.
– Он бог этого леса, – сказал Якуб. – Согласно традициям правители этого королевства всегда просили у леса благословить своих новорожденных детей. Возможно, король позвал его на твои крестины.
У нее в голове прозвучали слова Лукаша: «Кто-то же дал тебе имя?»
– До сегодняшнего дня я ни разу не слышала о лешем, – сказала Рен, отмахиваясь от воспоминания.
– О, он существует, уверяю тебя, – сказал Кожмар.
Рен уже собиралась обрушить на него поток ругательств, когда в разговор вмешался Риш.
– Слушайте, – сказал он. – Ничего не изменилось, так? Нам все еще нужно добраться до гор и убить дракона. И, насколько я знаю, для этого нам нужен Волчий Лорд.
Он повернулся к королеве.
– Тебе нужно дойти до гор, Рен. Тебе нужно заставить Волчьего Лорда найти этот меч и убить дракона.
Рен наблюдала за животными, играющими в траве.
– Я так на него зла, – тихо сказала она.
– Хорошо, – ответил Риш. – Но у него перед тобой должок. Он обещал.
Они сидели на поляне в полной тишине. Три человека, два животных и девушка, относящаяся не то к первым, не то ко вторым. Девушка, брошенная на смерть в своей колыбельке семнадцать лет назад. Девушка, которую считали чудовищем. Именно в ее руках была судьба всего леса.
Далеко внизу Лукаш блуждал по темным коридорам пещеры лешего. Волчий Лорд был ужасно зол на Рен. Он хотел поспорить с ней. Накричать на нее. Сказать, что она ничего не знает о его братьях, его народе, его мире. Но он этого не сделал. Во-первых, он был почти уверен, что Рен может убить его даже с завязанными за спиной руками.
Во-вторых, она была права.
«Если ты так же относился к своим братьям, то неудивительно, что они оставили тебя».
Если бы она только знала, каким жестоким он был по отношению к Францишеку. Семнадцать лет брат заботился о нем, и все эти годы Лукаш презирал его заботу. Он не мог винить Францишека за то, что тот ушел: в конце концов, Лукаш злился на него почти всю свою жизнь.
Рен. Ирена. Когда-то она была принцессой, а теперь стала королевой. Якуб был прав все это время, а Лукаш заставил всех лгать…
Затем он услышал какой-то звук.
В тоннелях раздался глухой стук, словно кто-то стучал металлом о металл.
Лукаш понимал, что ему лучше повернуть назад, но в конце тусклого коридора мелькнул свет. Это свечение словно притягивало его к себе. Он почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Казалось, что в мире не осталось ничего, кроме мрака и земли. В этом месте обитала магия. Мощная, темная, опасная магия.
В конце тоннеля Лукаш замешкался, и его тень мелькнула на стене за его спиной.
Это была кузница.
На стенах висели стекла, переливающиеся темными оттенками радуги. На верстаках были разбросаны листы пергамента, свернувшиеся от жары. На дальнем конце, сияя, как адские врата, стояла кузница, размером с целый дом. В самом центре виднелась маленькая тень. Тень с искривленными ногами и в колпаке, волочащемся по земле.
Леший скакал между печкой и наковальней, с невероятной силой сгибая железные прутья. Лукаш наблюдал за тем, как он засовывает наиболее прочный прут в печь. Металл начал быстро менять цвета: фиолетовый, красный, оранжевый с ярко-желтым посередине…
Молот застучал по наковальне. Ритмичный, как сердцебиение, и опасный, как взмахи драконьих крыльев.
