Может, его поведение изменилось из-за того, что она была и королевой, и принцессой. Судя по всему, он понимал значимость таких вещей.
– Твой отец? – повторила она. – Правда?
Кожмар ухмыльнулся. Его улыбка очень отличалась от улыбки Лукаша. Каждый, кому улыбался Волчий Лорд, чувствовал себя особенным. Лукаш притягивал к себе, делая мир немного теплее и ярче.
От улыбки Кожмара по спине бежали мурашки.
– Совершенно точно, – сказал он. – Я был вторым сыном мэра Границы. Не смотри на меня так. Я никогда не был особенным. Северин, мой старший брат, – человек гораздо приятнее, чем я. Он красивее, умнее, выше. Он генерал Воронов. Еще он любит алкоголь и азартные игры, но тем не менее однажды он станет мэром Границы.
Рен обдумала новую информацию.
– То есть… тебе не нравится твой брат?
Из-за жара от их маленького костерка лицо Кожмара расплывалось и сливалось с деревьями. Он приглушенно сиял, скрытый дымом своей трубки.
– Рен, дорогая, – сказал он, усмехнувшись. – Я ненавижу своего брата.
Рен подумала о Рише, мирно дремлющем у нее под боком. Она не смогла бы ненавидеть Риша, Чарна или любого из жителей ее замка. Даже Лукаш рисковал жизнью ради своего брата. Тот факт, что Кожмар не чувствовал того же, очень ее расстраивал, но от этого светловолосый солдат нравился ей чуточку больше. Иногда он бывал грубым, но, может, в этом не было его вины. В конце концов, Рен простила Якуба, и, хотелось ей этого или нет, рано или поздно она также простит Лукаша.
Так почему бы ей не простить Кожмара за то, что он несчастлив?
Майор рассмеялся, словно прочитал ее мысли. Рен подняла глаза.
– Кто бы мог подумать, – пробормотал он. – Чудовище и неудачник ищут свои души в таком месте, как это.
Рен не нашла его комментарий забавным, но все равно улыбнулась.
– А почему бы и нет? – спросила она, стараясь звучать беззаботно. Мысль о том, что она может расстроить его еще больше, была для нее невыносимой. – Если верить Якубу, у нас в запасе еще много душ.
– Ах да, – прошептал он. – Двойственность души. Какая красивая идея. Подумать только: каждый может стать чудовищем.
– Но Якуб не верит в существование второй души, – задумчиво сказала Рен. – Он думает, что теория о предрасположенности ко злу существует лишь для того, чтобы люди могли оправдать свой скверный характер.
– Возможно, – сказал Кожмар. – Но сомнения Якуба никак ее не опровергают.
– Может, и так.
Духа внезапно спикировала вниз, и Рен инстинктивно уклонилась. Но Кожмар даже не вздрогнул. Он лишь поднял голову к небу со странным, ленивым восхищением в глазах.
– Орлица рассказала Фелке, что дела в городе совсем плохи, – сказал он после недолгого молчания.
– Я знаю, – ответила Рен, вспомнив слова лешего. – Нам нужно добраться до горы.
Какое-то время они сидели в тишине. Духа опустилась рядом с Кожмаром, и, к удивлению Рен, он погладил птицу по гладкой голове. Светловолосый солдат улыбнулся белой орлице. Или лесу. Она не могла сказать наверняка.
Лес симпатизировал Кожмару. Странная, сияющая аура этого места как нельзя лучше подходила бледному молодому человеку.
Лес запускал свои черные пальцы в его светлые волосы, удобно устраивался в сгибе его руки в сумерках, и само присутствие Кожмара заставляло его оживать. Кожа майора стала серой, а волосы окрасились серебром. Он практически светился. Сидя у затухающего костра, Рен чувствовала себя нарушителем их безмолвного взаимопонимания.
Кожмару было не место в Границе. Ему не было места и в Градуве. Но здесь… он изменился. Стал красивее, смелее и даже… добрее? Может, его место было здесь. Может, он мог полюбить этот лес так же сильно, как Рен. Так сильно, чтобы прожить здесь остаток жизни.
Рен поняла, что приняла бы Кожмара, если бы он пожелал. Так же, как она принимала любую отбившуюся от стаи птицу или хромого барсука. Она бы позволила ему остаться. Медленно засыпая, Рен была убеждена в том, что ему понравилась бы эта идея.
Внезапный выстрел вырвал Лукаша из крепкого сна, оставив его растерянно лежать на холодной земле.
Он медленно приподнялся на локтях, пытаясь сфокусироваться. Его сонный разум осознавал, что рядом происходит какое-то движение, раздаются крики, мелькают странные чешуйчатые тела и винтовочные выстрелы раздаются в ночи один за другим. Он протер глаза одной рукой. Что происходит?..
В его грудь вонзились острые когти, и он резко поднялся, уткнувшись носом в жуткую перекошенную морду.
– Что за…
Лукаш попытался отползти назад, но стржига вонзил свои когти еще глубже. Остатки его лица покрывала желтая вязкая слюна, а нос переходил в кривой клюв. С его плеч свисали обрывки вышитой ткани, но на этом все сходство с человеком заканчивалось.
– Пошел ты…
Лукаш выругался, пытаясь дотянуться до своей винтовки, но в стржиге осталось достаточно человеческого, чтобы узнать этот жест. Когти впились в его предплечье, и чудовище зарычало.
Раздался еще один выстрел, и чудище взорвалось фонтаном из крови и оторванных конечностей.
Лукаш отряхнулся от останков стржиги. Из ран на предплечье текла кровь, но в остальном он не пострадал.
«Слава богу», – подумал он, вскакивая на ноги.
