Я стою около одной из полок и не знаю, куда деть руки, куда деть глаза, чем помочь ребятам.
– Ви, ты не видишь коробок с настолками? Я уже все перерыла.
Включаю режим улучшенного видения и замечаю пару коробок в тени под лестницей. Подхожу к цели и без задней мысли спиной натыкаюсь на спину поправляющего, в силу своего роста, баннер Голда. Он оборачивается и при виде меня на секунду задумывается. Указывает пальцем на себя и проводит кулаком по груди круговыми движениями. «Прости». Он выучил эти жесты на английском языке.
У нас с Голдом есть свой секретный язык.
Ты идиотка, Ви.
– Идут! Идут! Прячемся!
И почему я не могу выкрикнуть: «ЧТО?!», когда это так нужно? Ловлю на себя взгляд Голда и использую выработавшийся адреналин: вытягиваю указательный палец правой руки и два раза провожу в воздухе дугу.
– Потому что сюрприз! – Голд хватает меня за руку, и не успеваю я и глазом моргнуть, как мы сидим совсем рядышком на корточках за диваном. Рядом с ним устраиваются еще несколько ребят, а где прячутся остальные, мне уже не видно.
Он не отпускает мою руку. А я не хочу первой отпускать его теплую ладонь. Так спокойнее.
– Можно открывать глаза? Анастасия Дмитриевна? Можно? Ой, как красиво вы тут все…
Артур резко поднимается с корточек и всей своей силой поднимает и меня. Я отпускаю его руку, надеясь, что он не заметит, когда именно я это сделала. Положение спасает медленно выплывающая из кухни Алекса, в руках у нее тарелка с двумя макарунами, в которые воткнуто две свечи.
Рита запевает песню
– Дорогая подруга! Быстро задувай эти волшебные свечи и загадывай желание. Мы не могли проткнуть твой сумасшедший торт, это было бы просто кощунственно!
Сильно зажмурившись, Анджела задувает свечи и, сложив ладони в замок, направляется к праздничному торту.
– Ребята! Вы такие котики! Если Анночка Васильевна не расколется, откуда у нее такая неземная выпечка, я ужасно расстроюсь.Но не сегодня! Ну, говорите, где подарок?
У Анджелы заметно улучшается настроение, как это и подобает в день рождения. Хотя бы раз в год каждый человек имеет право почувствовать себя особой королевских кровей, ощутить себя счастливым.
– Эх, Анджелка, ты как обычно! Ну чего, выкатываем?
Мальчики вывозят из кухни на тележке из кафетерия средних размеров коробку, обернутую невзрачной темной крафтовой бумагой, но перевязанную настоящей шелковой лентой красного цвета.
– Та-да! – выкрикивает Бэкхем и показывает на презент рукой так, будто рекламирует его.
Мне очень приятно наблюдать за людьми, разворачивающими подарочную упаковку. Видеть на их лицах выражение предвкушения, детской радости, а позднее и ликования. Чудо, не иначе.
– Какие вы умнички, экобумага! Рву, рву, рву! – выкрикивает именинница и начинает разворачивать подарок. – Да ладно! Офигеть! Ребята, вы чего! Давайте всех обниму, идите сюда!
Искренне удивленная, Анджела начинает обнимать ребят – одного за другим. Когда очередь доходит до меня, она и меня щедро одаряет объятиями. Успокоившись, она немного дрожит, успешно унимая подкатывающие слезы.
– Как вы так смогли? Никто даже не проговорился! Это же практически невозможно!
– Вообще не говори, нам пришлось угрозами заставить Глашку молчать, а Димке мы заплатили. Иначе никак, – шутит Егор.
– Спасибо! Спасибо вам! Мой принтер позавчера испустил последний вздох, представляете?! Чудо, не иначе!
Я широко улыбаюсь оттого, что Анджела использует ту же фразу, что пришла мне в голову несколько минут назад. И правда, чудеса.
– Ребята! Я посижу с вами, пока не разрежете торт. И отправлюсь заканчивать отчеты. Пошлите за мной, когда закончите вечеринку, заберу ключи. Знаю, что вы у меня хорошие, ожидаю чистое помещение, никого не тороплю.
– Так точно, Анастасия Дмитриевна! – слышится со всех сторон.
– Тогда давайте скорее резать торт! – ерничает Давид и протягивает имениннице широкий мясной нож. Анджела тушуется. – Ну, уж какой дали!
Глянцевая глазурь немного натягивается. Чик. Одним легким движением девичьей руки совершенство разрушено, чтобы вскоре его память могли почтить подростки – диванные ценители кулинарного искусства.
Скоро Анастасия Дмитриевна удаляется в главный корпус, захватив два куска торта – для себя и одинокого охранника.
Виновница торжества и мне протягивает кусочек великолепного ванильного бисквита с загадочной прослойкой на, конечно же, бумажной тарелочке. Я, страшась не найти более подходящего момента, достаю из кармана блейзера уже немного смятый конверт и подаю Анджеле.
