— Я не видела подобного у нас в доме. Я не знаю с чего все это взяли! Почему так думают.
— Кто это всё?
— Был один путешественник. Кажется, Глебом Самойловым назвался. За иконы спрашивал. Хотел полюбоваться живописью деда.
— Когда спрашивал?
— В воскресенье. Я на даче была. Дети окна в веранде разбили, пришлось стеклить с помощью соседа.
— Сколько ему лет. Как выглядит, помнишь? Сможешь внешность описать? Нужно составить фоторобот, Ася. Он может оказаться связующим звеном в этой цепочке неприятностей.
— Ему лет тридцать…
— Матвей, давай завтра. Ася и так вся извелась. — Дмитрий перебил полковника, развернув меня к себе лицом, прислонил свою голову к моей. Он всегда делал это по-особенному. Нежно и одновременно властно, прижимаясь к моему чувствительному телу всеми возможными точками соприкосновения, зарываясь одной ладонью в волосах на затылке, а другой, скользя по телу, пробуждал во мне трепет на ряду с сильными чувствами.
— Мамулечка?! — будто гром среди ясного неба врезался в мою голову родной и знакомый детский голосок, настолько взволнованный и громкий, что заставил сердце сжаться и замереть, порождая сумасшедшее напряжение в моём расслабленном теле. Я превратилась в каменную статую, прислушиваясь к галлюцинациям, доносящимся из-за двери.
— А где моя мамочка?! Рая обещала, что он отвезёт меня к ней! — голос моего маленького Принца звучал надрывно, пробирая моё тело лихорадкой до самых костей. Я лишь почувствовала, как руки Дмитрия сильнее сжались, не давая упасть от внезапного головокружения. В глазах потемнело и лишь крик вперемешку с шёпотом любимого мужчины не позволили мне погрузиться во тьму. — Я хочу к своей мамочке! Отпустите меня! Мам! Мамулечка Ася?! Где же ты? Он обещал!.. Обещал!.. Обещал… — раздался обреченный хрип моего сына и успокаивающий голос Нины Владимировны.
— Сашка??.. — задыхаясь и всё ещё не веря в происходящее, поднимаю на Диму взгляд, полный надежды, закрытый пеленой жгучих слёз. — Это не сон?.. Мальчик мой… Дима? Откуда он здесь?
— Тише, тише, моя хорошая. Я привёз его.
— Сашка!!! — вскрикнула, ощутив как подкосились ноги, а в голове что-то сильно напряглось и будто лопнуло, следом отключив свет. Последние капли сознания уловили взлёт моего тела, встревоженный голос любимого и ещё чьи-то перемежающиеся отдаленные голоса.
— Надо было предупредить, прости, девочка моя. Прости меня.
— Идиот! Ты влюблённый безумец, Ворон! Когда же, мать твою, у тебя поумнеет верхняя голова?!..
— Второй обморок за сутки? — где-то вдалеке протяжно и монотонно, будто из-под воды, доносились глухим эхо мужские голоса. Во рту стояла неприятная горечь, а воздух наполнился резким аммиачным запахом. Я недовольно поморщилась, из-за этого виски прострелила тупая боль.
— Настя слишком эмоциональная девушка. Видимо, из-за того, что чересчур много проблем свалилось на её голову за последнее время, — более разборчиво прозвучал вблизи приятный, знакомый баритон.
— Дмитрий, у каждого человека имеется свой предел психической выносливости. Вашу девушку в любой момент может настигнуть неврастения, если она и дальше будет слишком много волноваться. Потрудитесь позаботиться о ней как следует, иначе вот такие частые обмороки могут привести к нехорошим последствиям.
— Что с моей мамой? Почему она меня не слышит? — обеспокоенный, любимый детский голосок окончательно вернул меня в сознание.
— Она слышит тебя, Алекс, — Дима тут же принялся успокаивать ребёнка, — просто слабость не позволяет ей разговаривать. Потерпи немного, малыш.
— Па? А может Асю надо поцеловать в губки, как в сказке пло «Спящую класавицу»? Помнишь? Плинц её лазбудил поцелуем, она отклыла глазки, а потом они слазу же поженились, — разум Ильи, как и всегда, отличился своей детской простотой, заставил мои губы шевельнуться в слабой улыбке.
— Так только в сказке бывает, — тихо возразил Александр, шмыгая носом.
— Сашенька… — едва прошелестела сухими губами, с трудом приоткрывая тяжёлые веки. Пытаюсь рассмотреть происходящее вокруг себя. Сфокусировав взгляд на копне белых волос, улыбнулась, всё ещё не веря в происходящее. Покрасневшие от слёз глазёнки маленького Принца сочувственно уставились на моё лицо. Дима сидел на краю кровати, справа от меня, расположив детей бок о бок у себя на коленях. Рядом с ними стояла поникшая бабушка Нина, держа дрожащими руками чашку с каким — то свежезаваренным чаем.
Из последних сил поднимаю затёкшие руки и тянусь, чтобы принять сына в свои объятия.
— Мой маленький Принц, иди ко мне, — жалостно зову, отпуская слёзы на волю. Горячие капли скатились по щекам, обжигая кожу.
Сашка боялся пошевелиться, как будто своим малейшим движением мог прогнать красочный мираж. Застыл, тяжело дыша.
— Па? Можно я тоже Асю обниму? — Илья поднял вопрошающий взгляд на отца.
— Пусть сначала он это сделает. Оба вы раздавите её.
— Но тебя же не лаздавили? — удивился Илья.
— Потому, что я сильный, — щёлкнув пальцем по маленькому носу, Дима расплылся в улыбке, прижав следом к своей груди темноволосую голову сына. — Ася слабая, сынок. Имей выдержку.
