– С мозгами у меня полный порядок, – заявил Пьер. – Не я же придумываю всякие небылицы… Я просто слушаю месье Ламартина, делаю, что он говорит, и лоза выздоравливает. Что тут удивительного? И если уж начистоту… Сдается мне, что возвращение к жизни мертвых младенцев – куда более интересная тема. Что на это скажешь, а?
Жена Пьера, что все это время молча мывшая посуду, решила вмешаться в мужской разговор.
– Сегодня днем ко мне заглядывала Эмили, и если верить тому, что она говорит, то месье Ламартин никакой не святой, – заговорщически улыбаясь, сказала Мари.
– Если ты о том, как он ведет себя со своей женой, то я и сам все видел, – сквозь зубы процедил Пьер.
– Ненасытный, говорят, – добавила Мари, ухмыляясь. – Бедная мадам Ламартин.
– Да уж, бедная… Не думаю, что ее что-то не устраивает.
– Он и впрямь ненасытен, – продолжала Мари. – Эмили говорит, что ей сама мадам об этом рассказывала. Он ее, конечно, изматывает, но она его любит, – что же тут прикажете делать? Неудивительно, что мы ее совсем не видели первое время. Ведь они только недавно поженились. Она, видно, и ходить-то едва могла – разве что по дому. Только сейчас, наверное, пришла в себя.
Брови Пьера поползли на лоб, да и месье Жамард, до этого в задумчивости глядевший в окно, повернулся к племяннику и его жене. Есть темы, которые никогда не перестанут будоражить умы жителей больших и маленьких городов и деревень.
– Да, похоже на то, – согласился Пьер. – Видно, бедняга может удержать своего дружка в штанах только во время работы. Видела бы ты его сегодня, Мари, когда жена пришла его проведать.
– Очень похоже на прежнего герцога, – заметил месье Жамард. – Не мог ни одной юбки пропустить, пока был холостяком. Но как только женился, все как отрезало. Своей супруге он хранил верность.
– Но если он был так верен жене, то как же, скажи на милость, мог сделать ребенка на стороне? – сказал Пьер.
Месье Жамард взглянул на замок.
– Может, это случилось, пока герцогиня носила ребенка? – предположил он, пожав плечами. – Мужчине нужна разрядка, в конце концов. Особенно такому мужчине, как герцог Серж. И ему хватило чуткости не приставать с этим к своей беременной жене, – добавил старик, довольный своей догадкой.
– Что ж, возможно, так и было, – пробормотал племянник. – А жена Анри Ламартина, говорят, была вполне себе симпатичная, хотя с простыми людьми она дружбу не водила.
– Думаю, история твоего дяди очень похожа на правду, – сказала Мари, вытирая руки. – Согласись, Пьер, совпадений слишком много. К тому же женщины сплошь и рядом рожают детей не от своих мужей. Что ж в этом удивительного? – Мари тяжело опустилась на стул и вздохнула. – Симпатичный герцог решил поразвлечься с женщиной, живущей с ним под одной крышей, и она не стала ему отказывать, что вполне естественно. Да, я почти уверена, что дядя прав.
Пьер молчал, а его жена продолжала:
– Интересно, а сам Анри Ламартин знал, что мальчик – не его сын? И сколько на свете таких вот рогоносцев, что всю жизнь воспитывают чужих детей? – Мари посмотрела на мужа с насмешливой снисходительностью.
Пьер ущипнул ее за плечо и с ухмылкой пробурчал:
– Смотри, чтобы я не признал в наших детях сходство с соседом мясником, иначе тебе не поздоровится.
Мари достала из корзинки с шитьем дырявый носок и замахнулась им на мужа.
– Ты о Луи? Фу! С ним – никогда. А вот Паскаль Ламартин – дело другое, – добавила она, причмокнув губами.
Пьер погрозил ей пальцем.
– Месье Ламартин слишком занят своей женой, чтобы обращать на тебя внимание, Мари. Придется тебе довольствоваться тем, кто сидит перед тобой.
Мари закатила глаза.
– Того, кто сидит передо мной, можно год прождать – и все без толку!
Месье Жамард не прислушивался к семейной перепалке. Он думал над разгадкой тайны.
– Налей мне еще вина, Пьер, – приказал он.
Пьер поспешил угодить гостю, но, наливая вино в стакан дядюшки, все же сказал:
– Только запомни: что бы мы тут ни болтали, на самом деле нам ничего не известно наверняка.
Кристиан глотнул терпкого красного вина.
– Ты, Пьер, может, и не знаешь ничего, но я-то точно знаю, даже если Ламартин родился у простолюдинки, все равно он остался сыном герцога. И как только на эту землю вернулся сын герцога, она наконец-то ожила.
– Видит Бог, ты была права, герцогиня, – давясь от хохота, сказал Паскаль. Не успел он войти и опустить на пол свой докторский саквояж, как Фасолинка бросилась к нему с радостным лаем. – И двух часов не прошло, а я уже стал знаменит.
Вечером, после работы, Паскаль решил проведать Эмили и младенца. Лили, вполне освоившаяся в роли медицинской сестры, пошла с ним. Всю обратную дорогу Паскаля прямо-таки распирало от смеха.
– Эмили покраснела, как только тебя увидела, – заметила Лили. – Сама не знаю, как я смогла столько времени высидеть у нее с серьезным выражением лица.
– Если ты думаешь, что у тебя было серьезное лицо, то ты сильно ошибаешься. И знаешь, я заметил, как вы переглядывались, когда я ее осматривал.
– Ты хоть представляешь, о чем она думала? – Лили расплылась в улыбке.
