Тут мать повернулась к ней, и Лили заметила седые пряди в ее темно-рыжих волосах. На лице же появились морщинки, которых Лили не помнила. Но глаза матери остались прежними, и прежней была улыбка, которая когда-то вселяла в Лили уверенность в том, что она любима и что все в этом мире устроено замечательно. Теперь же при виде этой улыбки сердце Лили болезненно сжалось. За долгие пятнадцать лет ее боль, боль отверженного ребенка, нисколько не притупилась. И в тот же миг ею вдруг овладело странное желание броситься в объятия матери и выплакаться у нее на груди, вымолить у нее объяснение… Но затем новая волна гнева захлестнула ее, прогнав непростительную слабость.
– Маман… – Лили сделала реверанс. – Какая неожиданность…
– Лили, как это… Как чудесно видеть тебя вновь. Ты даже не представляешь… – пробормотала мать.
– Полагаю, что действительно не представляю, – холодно проговорила Лили.
– Конечно, не представляешь. Мне так много надо сказать тебе, Лили. А пока позволь мне просто насладиться возможностью на тебя посмотреть. Коффи, конечно же, писала мне о тебе, но читать о тебе и видеть собственными глазами – совсем не одно и то же. Ты превратилась в красивую женщину.
Лили пропустила комплимент мимо ушей.
– Полагаю, Жан-Жак сообщил тебе, что я замужем. Ты из-за этого приехала?
По лицу герцогини пробежала тень, когда она взглянула на Паскаля, но она торопливо отвела взгляд, словно давала понять, что этот человек ее совершенно не интересовал.
– Да, так и есть, Лили… И я… Даже не знаю, что сказать. Может, мы могли бы поговорить без посторонних?
– Я думаю, тут нет посторонних, мама. Могу я представить своего мужа Паскаля Ламартина?
– Добрый вечер, месье Ламартин, – холодно бросила герцогиня, не подав ему руки и даже не взглянув на него.
– Надеюсь, что известие о нашем венчании не стало для вас слишком серьезным потрясением, ваша светлость, – вежливо сказал Паскаль.
– Жизнь всегда преподносит сюрпризы, – ответила герцогиня.
Паскаль едва заметно кивнул.
– Да, это так. – Обратившись к Коффи, он добавил: – Мисс Маккофферти, вот уж не думал, что снова увижу вас. Какая приятная встреча…
Коффи посмотрела на него недоверчиво.
– Не знаю, как расценивать ваши слова, месье. Ведь с учетом обстоятельств нашей последней встречи… Странно, что вам так быстро удалось выучить английский.
Паскаль улыбнулся.
– Я бы мог похвастать своими необыкновенными способностями, но если честно, то я говорю на английском всю свою жизнь.
– Но я думала… Как все странно… Это совсем не то, что я ожидала, все совсем не так, – затараторила Коффи.
– Полностью с вами согласна, – кивнула герцогиня. Повернувшись к сыну, она сказала: – Я приехала во Францию, чтобы выручить дочь, чтобы помочь расторгнуть навязанный ей брак. И что я вижу?! Элизабет целует этого мужчину! Целует на глазах у всего Сен-Симона! И ты, Жан-Жак, спокойно на это смотришь? Может, находишь такое поведение вполне приличным? Да вы оба с ума сошли!
Эта речь показалась Лили настолько нелепой, что она, не выдержав, рассмеялась. И, рассмеявшись, уже не могла остановиться.
– Ты ничего не понимаешь… – сквозь смех бормотала она. По щекам же ее струились слезы боли, переполнявшей сердце. – Мама, ты ничего, совершенно ничего не понимаешь…
Паскаль обнял жену и, прижимая к себе, проговорил:
– Я думаю, этот разговор следует продолжить утром. Жан-Жак, почему бы вам не отвести вашу мать и мисс Маккофферти в замок? У них был трудный день. А утром подойдем мы с Лили.
Следующие полчаса прошли для Лили как во сне. Паскаль не мог уйти, не попрощавшись со всеми, и все время, пока он улыбался, пожимая людям руки, она находилась с ним рядом и тоже улыбалась и пожимала руки. Она уже почти не помнила, как они поднялись на холм и как зашли в свой домик. А потом Паскаль раздел ее и обнял, уложив в постель. Он молчал, и Лили была ему за это благодарна – ей не хотелось ничего слышать. И думать ни о чем не хотелось. Хотелось только одного – побыстрее заснуть.
Муж по-прежнему обнимал ее, и вскоре Лили провалилась в сон, лежа в теплом кольце его рук. Но где-то среди ночи, не вполне проснувшись, она вдруг ощутила его в себе и тихо вздохнув, улыбнулась. Паскаль, однако, не двигался. И ничего не требовал от нее. Нежно ее поцеловав, он сказал:
– Лили, любимая, она приехала сюда, потому что любит тебя.
– Нет, – всхлипнув, прошептала Лили.
– Да, любит. – Он начал медленно двигаться в ней. Убрав с ее лица прядь волос, проговорил: – Подумай, Лили… Если бы у нас родился ребенок, плод нашей любви, неужели мы не любили бы его?
Лили снова всхлипнула. А ее муж продолжал:
– Я видел глаза твоей матери. Поверь, она никогда не переставала тебя любить. Ты должна ее выслушать. Бог мне свидетель, эта женщина бросила тебя не по своей воле. Ее заставили уйти. – Паскаль коснулся губами ее губ.
Лицо Лили исказилось гримасой боли, и он поцеловал морщинку, образовавшуюся у нее на лбу. Бедра же его ритмично двигались.
В очередной раз всхлипнув, Лили прошептала:
– Хоть ты не бросай меня, Паскаль.
– Никогда, любимая.
