– Хм, – наездник понюхал воздух, и я заметила, что его шерсть гораздо гуще и пышнее, чем у Вэла, – Только выделяешь феромон?
– Да, сэр.
– Бедное неполноценное создание. Так уж и быть, я подброшу тебя до одного из диких селений, находящегося неподалёку от Главного города, но дальше не пойду: я не собираюсь вмешиваться в дела самок, и не буду ручаться за то, что тебя примут.
– Это уже мои проблемы, – кивнула я.
– Договорились, – по боку громадного ездового зверя прокатилась, разворачиваясь, верёвочная лесенка, – Забирайся.
Некоторое время, устроившись на козлах возле пушистого кучера, я боялась, что моя песенка спета, но наш путь пролегал всё по той же безмятежной белой пустыне без единого намёка на какой-либо конвой, так что я всё же смогла расслабиться, разглядывая наш причудливый гужевой транспорт.
– Этот зверь зовётся жвич, – заметив мой интерес, погладил спину питомца гианг, – Наверняка ты их ещё не встречала. Жвичи хрупкие, их тяжело вывозить с Миту, так что они наше национальное достояние.
Я бы в жизни не заподозрила эту громадную скотину в хрупкости, но лишь покивала в ответ.
Мы ехали так долго, что когда моему взору предстали не заснеженные холмы, а что-то явно рукотворное, я даже протёрла глаза, думая, что картинку исказили слипшиеся от мороза ресницы.
– А вот и селение, – мой провожатый дёрнул поводья на себя, и жвич согласно остановился, – Удачи, да хранит тебя Рэраван.
– Спасибо, – я осторожно спустилась по лесенке прямиком в пышный сугроб, доходивший мне до ключицы. Разумеется, никто не собирался расчищать для меня дорожку, так что я, сомкнув стучащие зубы, направилась к пункту назначения.
Поселение выглядело безлюдным, а в воздухе не носилось запахов пищи. Неужели мой доброхот ошибся, и здесь никого нет?
Вынырнувшая возле меня голова гианга легко опровергла эту версию.
– Кто ты? – тупая мордочка детёныша каймана наклонилась ближе, безбоязненно обнюхивая меня.
– Моё имя Кармен, я пришла поговорить, – мои негнущиеся от мороза пальцы выудили из кармана телефон, на который я сфотографировала вещдок из дела Со, – Вот об этом.
– Где… – морда самки выразила эмоцию, которую я уже научилась определять у Валентино как смятение, – Где, во имя Рэравана, ты это взяла?
– Мне нужно увидеться с той, кто у вас главный. Главная.
Незнакомка сделала моющий жест лапами, и, наконец, решив, что опасности я не представляю, развернулась, показывая более тёмную, цвета соли с перцем, спину:
– Следуй за мной.
Сделав пару шагов, моя новая знакомая нырнула в снег. Приглядевшись, я рассмотрела туннель, замаскированный сугробами. Моя мечта о чинном и исполненном достоинства спуске провалилась, едва я ощутила ледяную гладкость обкатанных стен. Развив приличную скорость и всё же умудрившись не завизжать от испуга, я неуклюже шлёпнулась на гору шкур, буквально потонув в густом меху. Произойди это в другом месте, я бы, пожалуй, сочла такое весёлым.
– Старейшина! – моя провожатая уже встала на четыре лапы, окликая их матриарха, – Я нашла БОГЭМ, которая пахнет, как мы, и у неё с собой снимок хранилища аромата!
Пользуясь возникшей заминкой, я огляделась.
Обитель самок была то ли вырыта в снегу, то ли выдолблена во льду, тогда как надземная часть представляла собой полыми гибридами чердаков и труб, оснащённых виденными с высоты жвича пластинами, пропускающими внутрь достаточное количество света от родных звёзд Миту – тандема из красного и коричневого карлика. Кроме того, тут было на порядок теплее, чем на поверхности, что не могло меня не радовать.
Выбравшись из объятий шерстяного батута, я спустилась на пол, строго-настрого запретив ногам не разъезжаться. Поверхность ничем не уступала первоклассному катку, но встретившая меня самка была способна бегать по нему из стороны в сторону. Тихий звук, напоминающий отрывание застёжки-липучки, заставил меня предположить, что устойчивость гиангов обеспечивают как когти, так и волоски, в изобилии растущие между пальцев и слегка примерзающие к поверхности при каждом шаге.
– Что здесь происходит?
Десять самок, выбежавших оценить невиданное прежде существо, расступились, пропуская одиннадцатую, снежно-белую, с бледно-жёлтыми останками прежнего окраса на сгибах суставов. Цветок на её груди выглядел дряблым, должно быть, Старейшина разменяла не один десяток лет.
– Какое странное дитя, – старая самка приблизилась ко мне, с шумом втягивая воздух, – Кто сотворил с тобой такое?
– Боюсь, я сама, – я вытащила телефон снова, поднеся изображение к подслеповатым глазам собеседницы.
– Быть не может, – Старейшина довольно ловким движением лапы увеличила фотографию, разглядывая склянку.
– Этот вещдок изъят у некоего дзирейра по имени Со, который использовал феромон, чтобы натравить гианга по имени Зейцу на меня и моего напарника.
– Зейцу? Ты сказала «Зейцу»? – засуетилась самка, проводившая меня, – Ты странно произносишь его имя, но… Как он выглядит?
– Большой, очень активный, на шкуре небольшие пятнышки и небольшие уши.
