Бороться даже с собственным предательским сердцем…
В класс мы вошли, держась за руки, и увидев это, Власов уставился на нас пораженно, с плохо скрываемой яростью на лице. До этого он лишь смотрел, как мы молчим, с тем же свойственным ему спокойным высокомерием, но весть о том, что мы помирились, явно уязвила его до глубины души. Я снова испугалась того, что он может сделать. Непредсказуемый, опасный человек, избалованный женским вниманием эгоист. На что может толкнуть его ревность? Изнутри я так и похолодела.
―Александров, как ты мог простить ее? ―задал он вопрос сразу, как мы приблизились к своей парте.
―Не твое дело.
―Да ты, и правда, святой. Неужели в тебе нет ни гордости, ни чувства собственничества? Я не знаю, что сделал бы с ней на твоем месте.
―Просто я не такое говно, как ты, Власов, и думаю не только о себе.
Мы сели за парту, уже прозвенел звонок, но учительница еще не пришла.
―Наверное, до тебя просто еще не дошло до конца, ―Макар усмехнулся, сделал небольшую паузу, а затем продолжил размеренным голосом, ―я вставлял твоей девушке сзади, а ты простил ее.
Меня парализовало от ужаса, стыда, я не могла заставить себя обернуться, посмотреть, кто мог это слышать, и тем более, не могла взглянуть на Витю.
―Если хочешь знать, она была девственницей. Так мило. Хранила себя для меня, ―Власов произносил фразы неторопливо, смакуя каждое слово. ―У нее такое отзывчивое тело, слышал бы ты ее стоны! Может, еще услышишь, хотя думается мне, что с тобой она так громко кричать не станет, ―он снова усмехнулся. ―Твоя девушка кричала, чувствуя в себе мой член, а ты простил ее!
―Власов, завали свою грязную пасть!..
Словно не в себе я выбежала из класса, не потрудившись забрать свои вещи, и дойдя до ближайшей лавочки, буквально рухнула на нее. Мои внутренности скрутило от невыносимого стыда, и я не знала, куда деваться от этих слов и от самой себя, позволившей ему произносить их, давшей ему возможность глумиться над нами. Из моих глаз лились слезы, я прижимала руки к сердцу, мне казалось, что оно вот-вот расколется на части.
Внезапно я почувствовала, как меня кто-то обнял.
―Не слушай его, он того просто не стоит!
Неужели даже после этого Витя, прежде всего, думает обо мне, о моих чувствах? Я ведь обесчестила его, позволила Власову оскорблять нас обоих последними словами!
Приоткрыв глаза, я увидела в дверях класса Макара, он смотрел, как я плачу, но мне не было видно выражение его лица. Отвернувшись от него, я крепче прижалась к Вите. Не знаю, как мы оба справимся с этим, даже не знаю, смогу ли я смотреть ему в глаза, и вернется ли к нам прежняя чистота наших отношений.
Но мы есть друг у друга, и мы друзья, Власову не удастся что-то сделать с этим.
Так, в конце концов, выплакавшись, я немного успокоилась и смогла вернуться в класс. Достав зеркальце и бумажный платочек, я оценила масштаб ущерба для макияжа и внешности в целом. Все-таки я поступила мудро, перейдя на водостойкую тушь. Нос немного покраснел ‒ это не трагедия.
Я вздохнула. Чего бы еще ни выкинул Макар, что бы эта ситуация ни принесла мне, надеюсь, я смогу все выдержать без слез. Холодный рассудок, ясная голова, стальные нервы и сильное сердце сейчас нужны мне как никогда.
Но вот, на следующей перемене перед физкультурой ко мне подошла половина из наших девчонок.
―Так это правда? ―спросила меня Леся. ―Макар лишил тебя невинности?
―Господи… ―я снова спрятала лицо в ладонях.
―Мы почему интересуемся, ―начала объяснять Анжела, ―большинство из нас поставило на это деньги, и прежде чем кто-то что-то заплатит, было бы неплохо получить от тебя разъяснения. Так Власов, и правда, добрался до заветной цели?
―Вы ставили на это деньги? ―у меня глаза на лоб полезли.
―Да, это, вроде как, и не было секретом.
А я все никак не могла прийти в себя:
―И Макар ставил?
―Да он первый все это и начал. Говорил, что не успокоится, пока ты не окажешься на спине. Знаешь, мы все под впечатлением от того, сколько ты продержалась ‒ после той истории с трусиками, нам казалось, он в два счета справится с задачей.
На мгновение перед моими глазами все стало красным. Мне казалось, сильнее презирать и ненавидеть этого человека я уже не смогу. Видно, снова ошиблась. А я еще пыталась его как-то оправдать, мол, ревнует, что-то чувствует ко мне, вот и говорит гадости.
―Ну, так что? Сделали вы это или как?
―Я ничего разъяснять не буду. Поинтересуйтесь у Власова, если верите этой лживой, подлой сволочи! ―мой голос дрогнул.
Анжела издала издевательский смешок. Девочки начали расходиться по раздевалке, пора было готовиться к занятию в бассейне.
―Да точно сделали, ―сказала одна из них другой, ―иначе она бы отрицала.
―Видела, как она плакала сегодня утром?
