Я ощутила, как что-то выплеснулось наружу из самой моей глубины, прошлось яркой сияющей вспышкой по каждому из тех, кто стоял передо мной. Перед моими глазами все потемнело, что-то сдавило меня со всех сторон с невероятной силой.
Сознание покинуло меня. Окружающий мир дрогнул и растворился в клубящемся тумане из образов и звуков.
Вокруг сверкали молнии, звучали громкие хлопки. Это было похоже на фейерверк. Наконец, меня отпустила эта магия, захватившая мою душу в тиски, погрузившая тело в океан сумасшедшей боли. Произошло то, на что я не переставал надеяться все это время ‒ Ева сумела активизировать свои силы, смогла освободить нас обоих, выручить из этой передряги.
Конечно, часть меня (самая темная, эгоистичная часть), действительно хотела, чтобы девушка согласилась на сделку, которую ей предлагали Высшие. Так она опустилась бы до моего уровня, и мной, наконец, перестало бы владеть чувство, будто я
Но другая моя часть меньше всего хотела, чтобы Ева, как и я, потеряла сон от мыслей, что эти существа прикажут ей сделать. А они могли бы приказать ей сделать
И если сам я боялся превратиться в отца, то чего стоило бояться нефилиму, одному из самых сильных существ на земле? Эта «магия» укрепила бы ее человеческий сосуд, и при этом позволила бы уже сейчас пользоваться всей ее ангельской силой. Заполучить ангела в свои ряды ‒ розовая мечта этих демонов, устроивших не одну эпидемию, глобальную катастрофу, развязавших не одну войну, и все ради упрочнения своей власти.
Поднявшись с ледяного пола, я огляделся по сторонам. Совсем близко от меня валялась выжженная оболочка Кейтлайн Редверс, одной из Высших, ответственных за успешность выполнения этой миссии. Опасной миссии. Ева просто выдернула ее сущность из временного тела, или все-таки сумела лишить ее незаконно нажитых сил, превратить в обычного духа? Потому что ангелы способны были это сделать, именно поэтому Высшие так их боялись.
Вокруг лежали обгоревшие останки других демонических прислужников. Мне было даже жаль их, но сейчас мне было не до пустых переживаний о моих собратьях по несчастью. Я искал ее…
Она лежала там, где стояла до этого, длинные светлые волосы разметались по полу вокруг нее. Поза девушки была слегка неестественной ‒ одна нога поджата под тело, плечо вывернуто не под тем углом.
Мое сердце пропустило удар.
Подойдя ближе к ней, я почувствовал, как в один миг моя кровь заледенела. Ее глаза были широко раскрыты, но в них ничего не отражалось. Хрупкая рука все так же сжимала мой нож с рукоятью из бивня мамонта.
Я упал рядом с ней на колени. Я не мог заставить себя коснуться ее. «Ева ангел. Она жива, она бессмертна», повторял себе раз за разом.
Но передо мной лежало мертвое тело девушки, которую я люблю.
Я обняла руками плечи и поежилась от холода. Мимо меня по бульвару двигались пешеходы в обе стороны, их взгляды надолго задерживались на мне. Одни смотрели с беспокойством, другие с осуждением. И я тоже себя оглядела.
На мне была надета только школьная форма ‒ зеленая клетчатая юбка и рубашка с пиджаком. И хоть ноги мои были обуты в тонкие атласные балетки, стояла я по щиколотку погруженная в грязную снежную жижу. «Такой холод, почему же я стою на улице без верхней одежды?», пронесся вопрос в моем сознании. Но он лишь повлек за собой череду других вопросов.
Потому что я не только не знала, как тут оказалась…
Я
Обернувшись по сторонам, попыталась угадать название города, в котором оказалась, но мне не удалось и это. Я ничего не помнила из событий своей жизни. И все же, мной владело мучительное ощущение, будто я забыла о чем-то безумно важном. Мне нужно было пойти куда-то, или что-то сделать? С кем-то встретиться, кого-то найти?
―Девочка, что же ты стоишь тут, вся уже продрогла? Зима, не май месяц, ―обратилась ко мне полная женщина в кудлатом зимнем пальто.
Ее лицо и голос мне показалось добрыми, и я сказала ей правду:
―Я не знаю. Не знаю, как тут оказалась. Я ничего не помню о себе.
―Амнезия у тебя, что ли?
―Наверное…
―Прямо как в «Санта Барбаре», ―покачала она головой. ―Видно, какие-нибудь таблетки для похудения выпила. Моя дочка тоже все на диетах сидит. Я ей говорю, хорошим это не закончится, а она не слушает. Ладно, что же нам с тобой делать?
