Тут женщина развила бурную деятельность, спрашивая у каждого из проходящих мимо людей, как пройти к ближайшему отделению полиции, по ходу дела описывая им мою ситуацию. Скоро рядом с нами образовалась небольшая толпа из любопытствующих и желающих помочь. Какой-то мужчина накинул на меня свою куртку, одна из девушек нашла в интернете адрес полицейского участка. Так же всей толпой они проводили меня до кабинета участкового.
―Ничего не помнит? Так это в больницу надо, ―почесал затылок дежурный, молодой прыщавый парень лет двадцати с хвостиком.
―Помогите девочке! ―с жаром произнесла женщина, всей массой тела опираясь на шаткую стойку из прессованной древесины.
Еще раз почесав затылок, парень пошел за начальником. Окружившая меня толпа начала рассеиваться потихоньку. Я поблагодарила всех за помощь, вернула мужчине его куртку.
Потекли долгие минуты ожидания. Я села на пластиковый стульчик, все так же продолжая растирать руками заледеневшие плечи ‒ моя дрожь никак не хотела пройти. С моих ног на вытертый линолеум уже натекло небольшое озеро воды.
―Наркотики, наверное, ―сказал полицейский, мужчина лет тридцати, своему коллеге, взглянув на меня сверху вниз.
Внутри меня всколыхнулось возмущение. Да я в жизни наркотиков не принимала! Впрочем… откуда мне знать? Как я вообще могу с уверенностью утверждать что-то о себе? Просто мне казалось, что не принимала.
Один из них высказал предположение, что без полиса ОМС в больницу меня не примут. Другой предложил поискать школу, в которой я, возможно, учусь (спереди на моем пиджаке была нашивка с эмблемой в виде книги, изображающей птицу, и девизом «Обширные знания – огромные возможности»).
Но все выяснилось намного проще и быстрее.
―Это Абрамова Ева Алексеевна, объявленная пропавшей месяц назад. Ушла из школы вместе с одноклассником, но домой так и не вернулась. Указан телефон матери.
Я вздохнула с облегчением. Значит, не так я одинока в этом мире, у меня есть мама, мне есть куда пойти и есть где жить. Меня зовут Ева.
Хм… как-то это имя не рождало во мне никаких хороших ассоциаций. У меня возникло странное ощущение, что эта Ева Абрамова ‒ та еще неудачница, никем не любимая и не уважаемая. Трудно сказать, откуда взялось это чувство.
Сидевший за стойкой дежурный позвонил моей маме, она обещала, что приедет так быстро, как только сможет.
―И где же ты была весь этот месяц? Наверное, отрывалась где-то с друзьями, а как домой собралась, изобразила амнезию. Весьма изобретательно, ―прищурил глаза полицейский, до этого сказавший, что я принимала наркотики.
―Тут сказано, что она отличница. В заявлении ее матери так и написано: «Всегда примерное поведение, никогда не задерживалась из школы, получала одни пятерки».
Второй только пожал плечами.
Отличница. Мне показалось, что это было похоже на меня. Впрочем, «отрывалась с друзьями», кажется, тоже было похоже. Возможно так, черта за чертой я и соберу о себе какие-то сведения? Что вообще происходит с человеком при амнезии? Имени своего я не помнила, но основные сведения о мире у меня, вроде, были. Знаю, на какой свет переходить дорогу, умею завязывать шнурки, право с лево не путаю. Наверное, за различные знания и умения отвечают разные отделы мозга.
Где-то через час в отделение прибежала симпатичная женщина средних лет в короткой золотистой шубке из меха куницы; у нее была стрижка каре, выкрашенная в платиново-русый цвет и небесно-голубые глаза.
―Ева! ―воскликнула она со слезами в голосе и протянула руки мне навстречу.
Поднявшись со своего стульчика, я неуверенно к ней приблизилась, и она тут же заключила меня в объятия.
―Ты жива! Ты жива! Где же ты была?.. ―повторяла женщина, до боли сильно прижимая меня к себе.
Я чувствовала исходящий от нее запах духов, и он казался мне смутно знакомым. Но ни ее лицо, ни голос, ни объятия не пробуждали во мне каких-то особенных эмоций. «Это же моя мама!», сказала я себе, но эта женщина все равно оставалась для меня чужой.
―Спасибо, огромное спасибо, что нашли ее!
Расцепив эти чересчур крепкие объятия, она по очереди пожала руки всем полицейским, находившимся в этой комнате. Затем от меня потребовали написать объяснительную записку, чтобы прикрепить ее к тому заявлению о пропаже.
―Но я не знаю, где была, ―растерянно пробормотала я.
―Так и напиши. Пиши все, как есть.
Я кое-как накарябала что-то, что могло сойти за объяснение, и поставила простую подпись в виде фамилии и инициалов.
Покончив со всеми формальностями, мы, наконец, выбрались из полицейского участка.
―Доченька, ты совсем-совсем ничего не помнишь? ―спросила мама, провожая меня к машине.
―Совсем ничего, даже имя мне сказали в полиции. Простите, ―я опустила глаза.
―Да за что же ты извиняешься? А что последнее ты запомнила?
―Как стояла на улице в одной школьной форме, без верхней одежды. Это было пару часов назад.
Мама обескураженно покачала головой.
