Но в запрете выставки Густона есть и другой элемент: недоверие к образам как таковым. Критики здесь ведут себя как фрейдовское бессознательное, для которого отрицания не существует. На самом деле не имеет значения, как вы относитесь к изображениям Густона, сам факт их показа отменяет – на более глубинном уровне – очевидную карикатурность или критическую дистанцию. Конечно, есть уровень, на котором это справедливо (в порнографии, не говоря уже о снафф-видео), но демонстрация необходима, если мы хотим эффективно подорвать либидинальное воздействие изображаемого явления. Без его демонстрации человек не может по-настоящему подорвать его изнутри; он остается на уровне безжизненных абстрактных утверждений. В этом и заключается сила выступлений Rammstein: они разыгрывают фашистские ритуалы в такой преувеличенно карикатурной манере, что насмешка над этими ритуалами становится почти физически ощутимой. Густон делает нечто похожее, но на другом уровне: он локализует идеологию ККК в повседневном быте ее сторонников.
Отрицая эффективность критической дистанции в работах Густона, Кайвин Фельдман – директор Национальной галереи искусств в Вашингтоне, округ Колумбия, – оправдала решение отложить выставку, утверждая, что
Итак, еще раз, идея состоит в том, что образы Густона «шокирующие» – этот же корень используется в словосочетании «предупреждение о шок-контенте» («предупреждение о том, что материал может провоцировать болезненные переживания или вызывать воспоминания о пережитой травме»46).
Есть один очевидный момент, на который следует обратить внимание: почему бы тогда не установить при входе на выставку Густона такое предупреждение о шок-контенте? Ответ Фельдман, наверное, был бы примерно следующим: это значит указывать публике, что думать, а такой подход «не работает, когда дело касается образов Ку-клукс-клана». Однако в данном случае это просто неправда. На картинах Густона символы Ку-клукс-клана изображены в отталкивающем убожестве повседневной жизни члена клана: Гегель назвал бы это взглядом камердинера на куклусклановца (легко представить, как член Ку-клукс-клана протестует против такой вульгаризации их благородной борьбы!); следовательно, они служат левым эквивалентом картины, на которой, например, карикатурно изображен Мартин Лютер, страстно занимающийся сексом с любовницей в номере мотеля, где на столе лежит стопка заметок для его следующей речи, залитая алкоголем (как мы теперь знаем, у Кинга действительно были любовницы). «Шокированные» такой картиной были бы последователями Кинга, а не его белыми противниками… в обоих этих случаях зрителей не просят думать – их реакция отвращения вызывается непосредственно самой картиной. Это ключевой момент, который упускают левые критики Rammstein, например Томас Блейзер, написавший следующее:
