Небеса в смятении полностью

С этими вариациями одной и той же мудрости все неправильно. Во-первых, последние два исключения ошибочны. Если упразднить истину, информация также будет упразднена, ведь информация функционирует лишь на фоне истины – горизонта, который определяет, как мы понимаем информацию. И если упразднить конституцию, то чрезвычайное положение также будет упразднено, потому что чрезвычайное положение больше не будет таковым, а станет новой нормой. Во-вторых, симметрия первых четырех строк ложна. Любовь в ее радикальном смысле вредна для здоровья, поскольку влюбленность – это травматический разрез, нарушающий баланс нашей повседневной жизни, так что сама любовь уже упраздняет здоровье. Если медицина упраздняется в интересах свободы, то единственная остающаяся свобода – это свобода умереть. Бог и разум: какой именно разум? Существует понятие разума, которое не нуждается в Боге, но далеко от обычного натуралистического детерминизма – взять, к примеру, квантовую физику… и о каком Боге идет речь? Агамбен писал: «Что представлял бы собой Бог, которому не были бы адресованы ни молитвы, ни жертвоприношения?» Лаканианцы перевернули бы этот вопрос: что представляла бы собой жертва, не адресованная Богу? Существует ли жертва, не предполагающая некую фигуру большого Другого? Опять же, ответ Лакана таков: да, это жертва, называемая «символической кастрацией», жертва, которая сама по себе является позитивным актом, жестом, открывающим пространство для нового богатства. И, наконец, человек и жизнь: не заключается ли сегодня опасность скорее в уничтожении жизни во имя человека, во имя определенного понятия человеческого достоинства и свободы (например, этики войны), которое может привести к полному самоуничтожению? Приведу свой контраргумент в формате Агамбена: «Если медицина упраздняется во имя свободы, то свобода тоже будет упразднена. Если жизнь упраздняется во имя человека, тогда и человек будет упразднен».

Слова Rammstein «мы должны жить, пока не умрем» предлагают выход из этого тупика: бороться с пандемией нужно, не отстраняясь от жизни, а живя с максимальной интенсивностью. Есть ли сегодня кто-нибудь более живой, чем миллионы медицинских работников, которые ежедневно рискуют своей жизнью, полностью осознавая опасность? Многие из них умерли, но пока они не умерли, они были живы. Они не просто жертвуют собой ради нас. И они еще в меньшей степени похожи на машины выживания, редуцированные до пустого существования. Именно они сегодня живее всех живых.

Некоторые из нас все еще помнят знаменитое начало Манифеста Коммунистической партии: «Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь, Меттерних и Гизо, французские радикалы и немецкие полицейские…» Мы могли бы использовать те же слова, чтобы охарактеризовать состояние «Европы» в сегодняшнем общественном восприятии. Призрак бродит по миру – призрак евроцентризма. Все силы старой Европы и нового мирового порядка объединились для священной травли этого призрака: Борис Джонсон и Путин, Сальвини и Орбан, антирасисты-проиммигранты и защитники традиционных европейских ценностей, латиноамериканские прогрессисты и арабские консерваторы, сионисты Западного берега и «патриотические» китайские коммунисты…

Каждый из противников Европы имеет в виду свой образ Европы. Борис Джонсон продвигал Брекзит, потому что считает брюссельскую бюрократию мегагосударством, ограничивающим британский суверенитет и свободный поток британского капитала, а часть лейбористской партии поддержала Брекзит потому, что рассматривает брюссельскую бюрократию как инструмент законодательного и нормативного сдерживания международного капитала в целях защиты прав трудящихся. Латиноамериканские левые отождествляют евроцентризм с белым колониализмом, а Путин пытается демонтировать Европейский союз, чтобы усилить влияние России за пределами бывших советских республик. Радикальные сионисты не любят Европу за то, что она слишком симпатизирует палестинцам, а некоторые арабы считают европейскую одержимость опасностью антисемитизма уступкой сионизму. Сальвини и Орбан относятся к Европейскому союзу как к мультикультурному сообществу, которое представляет угрозу подлинным традиционным европейским ценностям, открывая двери для иммигрантов из других культур, а по мнению иммигрантов, Европа – крепость белого расизма, не позволяющая им полностью интегрироваться в нее. Этот список можно продолжать еще долго.