Критическое отношение к Европе получило новый импульс в связи с пандемией. Европейский индивидуализм обвиняли в большом количестве случаев заболевания COVID в Европе на фоне более низких показателей заражения в азиатских странах с их сильным чувством общности. ЕС воспринимался как неэффективный, неспособный организовать быструю вакцинацию, и Европа постепенно поддалась вакцинному национализму. В то же время Европу критиковали за то, что она отдает предпочтение собственным народам и пренебрегает оказанием помощи бедным странам третьего мира. (Здесь мы должны, по крайней мере, признать, что задержка с вакцинацией была той ценой, которую ЕС заплатил за свою принципиальную позицию равного распределения вакцины среди всех своих членов.)
Следует также иметь в виду, что защитники Европы разделены похожим образом. Есть «технократическое» видение Европы как одного из эффективных участников глобального капитализма, есть либеральное видение Европы как выдающегося пространства прав и свобод человека и есть консервативное видение Европы как союза сильных национальных идентичностей… Как ориентироваться в этом беспорядке? Слишком легко провести черту между различными аспектами Европы, хорошими и плохими, заняв позицию, при которой мы отвергаем Европу, породившую современный колониализм, расизм и рабство, но поддерживаем Европу прав человека и мультикультурной открытости. Такое решение напоминает американского политика эпохи сухого закона, который, когда его спросили, как он относится к употреблению вина, ответил: «Если вы подразумеваете под вином напиток, который делает вечер с друзьями таким замечательным, я полностью за, но если вы подразумеваете под вином тот ужас, что вызывает насилие в семье и делает людей безработными и опустившимися, то я категорически против!» Да, Европа – сложное понятие, полное внутренней напряженности, но мы должны принять ясное и простое решение: может ли «Европа» по-прежнему служить тем, что Жак Лакан называл господствующим означающим, то есть одним из имен, символизирующих цели освободительной борьбы?
Мой тезис заключается в том, что именно сейчас, когда Европа переживает спад и когда нападки на ее наследие особенно сильны, нужно принять решение
Очевидно, что наиболее заметная угроза этому освободительному потенциалу исходит изнутри, от популизма новых правых, целью которого является уничтожение европейского освободительного наследия. Европа правых – это Европа национальных государств, стремящихся сохранить свою особую идентичность. Когда Стив Бэннон посетил Францию пару лет назад, он произнес речь, которая заканчивалась такими словами: «Боже, благослови Америку и vive la France!»133. Vive la France, viva Italia, es lebe Deutschland… но не Европа. Мы должны быть внимательны к тому, что это видение Европы подразумевает совершенно иную карту нашего политического пространства.
В своих «Заметках к определению понятия культуры» великий консерватор Т. С. Элиот отметил, что бывают моменты, когда единственный выбор – это выбор между сектантством и неверием, когда сохранить религию живой позволяет лишь сектантский раскол, отделение от ее трупа. Таков же и наш единственный выбор сегодня: только посредством «сектантского раскола», отделившись от стандартной либерально-демократической концепции европейского наследия, отрезав себя от разлагающегося трупа старой Европы, мы сможем сохранить европейское наследие живым.
Действовать в мировом масштабе, не зацикливаясь на Европе (например, помогая Индии и другим странам с вакцинами, борясь с глобальным потеплением на международном уровне и организуя глобальное здравоохранение), – таков сегодня единственный способ быть настоящим европейцем.
