Хм. Не идеально, но скорее всего, в пределах погрешности.
Я сделал глубокий вдох – образно говоря – а затем встал и пошел к главному входу станции, пытаясь вести себя так, словно я тут по делу.
Главный вход закрывала огромная подъемная дверь. Никаких очевидных способов пройти внутрь я не увидел. Скорее всего, меня уже снимают камеры, но вряд ли квинланец совершает преступление, если просто стоит и пялится на дверь.
Чуть сбоку оказалась дверь нормальных размеров – скорее всего, для технического персонала или кого-то еще. И, слава небесам, рядом с этим входом находилась одна из тех пластин, которые предназначены для сканирования карт-пропусков. Я снова удивился тому, насколько похожа техника, созданная в разных частях Вселенной.
Вот он, момент истины. Я приложил карту к пластине и намеренно не стал оглядываться. Раздался щелчок; я потянул дверь на себя, и она открылась. Успех. И никаких крабьих орд.
Да, сейчас придется импровизировать, ведь я иду туда, где не ступала нога Боба – но, вероятно, не за каждым моим шагом будут следить. Я подошел к лифтам и нажал единственную кнопку; прозвучал звонок, и дверь открылась. Я зашел в кабину и нажал кнопку с надписью «Транзит».
После короткой поездки двери открылись, и я увидел коридор, уходящий вдаль. Похоже, я оказался в какой-то зоне общественного пользования, и чем дальше я шел, тем сильнее становилась моя уверенность. За коридором начиналось нечто, похожее на вестибюль, а может, на железнодорожную платформу. В дальней стене на равном расстоянии друг от друга располагались идентичные двери.
Между каждой парой дверей находилась панель для считывания пропусков. Не зная, что делать, я приложил к одной из них карту Наташи. «Место назначения?» – спросил какой-то голос.
Так, вот он, момент истины.
– Конец Халепа.
– Минуту… – Короткая пауза. – Поезд прибудет через 168 секунд.
Ёлы-палы, джекпот! «Сто шестьдесят восемь секунд» – это перевод на английский; на самом деле это было «полтора века» – квинланского эквивалента минут. Обожаю переводчиков.
Но главное – то, что Конец Халепа действительно существует, что он есть в списке маршрутов и что я направляюсь туда. Впервые с начала этого приключения я почувствовал, что смогу добраться до Бендера.
Уилл. Июль 2334 г. Заседание Совета ОФРС
Я прочел сообщение дважды, надеясь, что я неправильно его понял. Не-а. Правительство планеты Ромул только что нанесло превентивный ядерный удар по расположенным в системе автофабрикам. Пожалуй, после того, что произошло на Ньюхолме и Пангее, ромуланцы даже в чем-то были правы.
Вздохнув, я приказал «бродягам» приступить к очистке моей рабочей зоны. Что-то сделать с этим фильтром для воды не удастся. «Бродяги» все уберут. Я устроился поудобнее в деревянном кресле, вышел из «мэнни» и сразу подключился к каналу совета ОФРС. Как и ожидалось, обсуждение ядерного удара уже было в самом разгаре. Прямо сейчас выступала представитель Элла Кренстон, внучка моего заклятого врага.
– …и нет, мы не собираемся компенсировать Бобам стоимость уничтоженного имущества. Давайте не забывать о том, откуда исходит угроза. Я предлагаю потребовать у Бобов компенсацию за наши потери как в технике, так и в производительности. Мы лишились миллиардов из-за экономической нестабильности, и это я еще не учитываю прямые убытки. В данный момент мы ведем переговоры с нашими соседями на Вулкане о том, что в системе 40 Эридана могли находиться только те автофабрики, которые принадлежат людям и обслуживаются людьми…
Ее речь длилась довольно долго, но ее суть заключалась в том, что вся техника Бобов в их системе отныне может быть деактивирована или уничтожена. А ретранслятор они заменят своей собственной станцией, которой мы сможем пользоваться – за плату, как и все остальные.
Да, это что-то с чем-то. Колония на Пангее собиралась полностью отрезать нас от мира и обращаться с нами так, словно мы – чужаки, которым нельзя доверять. Справедливости ради, стоит заметить, что они больше всех пострадали от «Звездного флота», так что я не мог их в чем-то упрекнуть.
Прозвучал звоночек: кто-то просил открыть канал связи. Оказалось, что меня вызывает представитель Бен Хендрикс, один из наших потомков. Только поэтому он был одним из моих любимых людей, а то, что он – честный, порядочный и преданный своему делу человек – это просто бонус.
Я нажал кнопку «Разрешить», и на экране появилось его лицо.
– Уилл, соглашение с Вулканом почти наверняка будет заключено, и Бобов практически выбросят из системы. Мы можем что-то сделать для вас?
– Бен, на самом деле все не так плохо, – ответил я, делая успокаивающий жест рукой. – Бобы – главный клиент ретрансляторов, поскольку мы все делаем с помощью УППСов. Наше имущество, несомненно, достанется компании «ОмиКоммс», и она, что бы ни говорили представители правительства, наверняка захочет, чтобы мы остались ее клиентом. Кроме того, мы – крупнейший акционер, так что мы могли бы настаивать на решении этого вопроса.
