Хорошая новость: они раздавили нескольких зомби, которые поджидали нас за стеной. Плохая новость: они привлекли внимание всех зомби, которые еще не были задавлены. Мы находились в конце большого подземного зала, потолок которого был таким высоким, что терялся во тьме. На стенах висели факелы; их света хватало, чтобы увидеть несколько десятков зомби, бродящих по залу, а также большую – метров семь высотой, не меньше – статую в центре.
– А, черт! – воскликнул Тим и мигом дал задний ход.
– Мозги-ии… – сказали зомби и двинулись на нас.
– Погодите! – воскликнул Верн. – Это совсем не то…
– Заткнись, Верн, – зарычал Гэндальф. – Сначала убей их, потом можешь ныть.
Я принялся размахивать мечом. Возможно, я делал это слишком энергично, потому что Верн завопил «Эй! Осторожно!» – и отпрыгнул прочь.
Теперь, когда мы лишились Пита, у нас осталось только два воина. Даже магические штуковины не помогут нам с Верном остановить целую толпу нежити.
– Гэндальф, если в твоем мешке остались какие-то фокусы, сейчас самое время их применить! – крикнул я.
– Секундочку! – заорал он в ответ, потом несколько раз приглушенно выругался и наконец воскликнул: – Ага!
Раздался хлопок, и зомби, который пытался сожрать топор Верна, превратился в облако вонючего газа.
Я удивленно поднял брови, но думать о произошедшем было некогда. Зомби не особенно сильные враги, но этот недостаток мощи они компенсировали своей огромной численностью и абсолютным бесстрашием. И их было очень сложно убить: они переставали идти на тебя только после того, как ты практически превращал их в суши. И ко мне приближался по меньшей мере десяток этих существ. Я занес меч и…
– Йо-хо! – завопил Гэндальф.
Несколько зомби внезапно исчезли, и это дало мне возможность быстро оглянуться. Гэндальф активно жестикулировал, сжав в руке палочку. Каждый раз, когда он направлял палочку на цель, раздавался новый хлопок.
– Черт, а это очень удобно, – сказал Верн и зарубил еще пару зомби.
– Биббети-боппети-буу, – ответил Гэндальф, приплясывая и размахивая палочкой. – Биббети-боппети биббети-боппети пиббети-боппети-бу!
При каждом движении руки вниз еще один зомби взрывался. Вонь стояла невыносимая, и игровой движок не давал мне прикрутить чувствительность обоняния.
От толпы зомби осталась жалкая горстка, и я уже подумал, что мы выживем и в этом бою, как вдруг откуда ни возьмись появилась огромная рука и схватила меня. Я почувствовал, что взмываю в воздух.
Последние зомби, хлопнув, исчезли, а Гэндальф прекратил свои песни и пляски. На лицах моих товарищей отразился шок; судя по всему, они только сейчас заметили, в каком тяжелом положении я оказался.
– Выручайте! – пискнул я.
– Пвивет, кволик, – сказал чей-то голос у нас за спиной.
Верн и Гэндальф повернулись; я не мог пошевелиться, но огромная рука услужливо повернула меня туда, откуда доносился голос. Я увидел ухмыляющегося Кевина.
– Голем, – объяснил он, размахивая каким-то свитком.
Услужливая рука снова повернула меня, и я наконец-то увидел то, что сначала принял за статую. Это была семиметровая гуманоидная фигура цвета глины с лицом, как у Одо из «Глубокого космоса‐9». Она бесстрастно посмотрела на меня и разжала хватку, чтобы мне было легче дышать и разговаривать.
Кевин положил свиток в карман. Я трепыхался как мог, но это, разумеется, мне не помогло. Чтобы управлять големом, Кевину нужно просто владеть свитком; держать его в руках необязательно. А големы не только практически неубиваемые, но и чертовски сильные.
Кевин отошел чуть в сторону, подальше от группы. Он по-прежнему триумфально ухмылялся, но молчал – похоже, ждал, что мы начнем задавать вопросы. Верн любезно исполнил его желание.
– Кевин, в чем дело?
– В Билле, – ответил Кевин, указывая на меня. – Это его первая кампания, но он уже превращается из драконьего корма в героя, хотя фактически спотыкается на каждом шагу. Он почти ничего не делает, но в результате оказывается победителем.
– И, кроме того, я забрал твой «Посох огненных шаров». Уверен, этот фактор тоже повлиял.
– Тебя нужно было осадить, приятель. – Кевин свирепо посмотрел на меня, а затем мерзко ухмыльнулся. – Поэтому я организовал эту кампанию и сделал так, чтобы тебя пригласили в ней поучаствовать.
– Ты играл и работал мастером одновременно?! – воскликнул Гэндальф.
– Нет, этим шоу руководит мой друг. А я просто…
– Предатель, – закончил фразу Верн.
– Неважно. Нанести урон голему вы никак не сможете. Наслаждайтесь своей смертью; сегодня вы умрете благодаря Биллу. Кстати, о Билле… – Кевин поднял руку и сжал кулак.
Я ждал, когда настанет конец, и надеялся, что фильтр обратной связи выкручен на максимум. Но ничего не произошло. На лице Кевина отобразилось удивление, и он повторил свой жест. Все равно ничего. Кевин засунул руку в карман, и тревога на его лице сменилась паникой.
– Ты это ищешь?
Мы все повернулись на голос Тима. Он стоял, прислонившись к стене, и небрежно крутил в руке свиток.
А, ну да, точно. Тим же вор.
– Какая же ты сволочь, Кевин, – сказал Тим и раскрыл другую ладонь.
