— Тогда дайте вашу руку.
Она сняла варежку, протянула ему теплую ладонь и почувствовала на запястье прикосновение чего-то металлического.
— Что это?! — вскрикнула она тревожно.
— Симпатичные часики с браслетом, — успокоил он.
— Зачем? Что вы! Не надо!
— Примите, Оленька, от чистого сердца.
— Но ведь не у меня день рождения, у вас!
— А когда ваш?
— В мае.
— Всего через два месяца? Ну вот, считайте это моим подарком к вашему дню рождения.
— Но мне так неловко…
— Не мучайтесь, Ольга, все нормально. Желаю всего самого светлого. И прощайте.
— Вам тоже всего-всего… — выдохнула она и пошла в глубь двора к освещенному входу.
Когда Ольга вошла в комнату, подруга в постели читала, явно дожидаясь ее. Откинула в сторону книжку, на кукольном личике — неутоленное любопытство.
— Ну, как твой залетный?
— Улетел, — ровным голосом ответила Ольга.
Сняла пальто и шапку. Подошла к окну, поглядела в темень и задвинула шторку. Стащила с себя платье с блестками, аккуратно повесила на спинку стула. Все это она проделала спокойно, но глаза от подруги прятала, не хотела встречаться с нею взглядом. А та следила за движениями Ольги, сгорая от нетерпения.
— Как тебе было в моем платье? — не удержалась подруга. — Ты, наверно, так шикарно смотрелась!
— Спасибо, — тусклым голосом отозвалась Ольга. Откинула покрывало на своей кровати и легла, невидяще глядя в потолок.
Подружка подпорхнула к ней, присела на кровать.
— Ну, Оль, ты че такая-то? — надув губки, заговорила она, бережно расправляя розовые кружевчики на комбинации Ольги. И увидела на руке часики. — Ух, ты! Какие красивые! Дорогие, наверно. — Вертела Ольгину руку так и эдак, разглядывая часы. — Заработала что ли? А такую скромницу из себя строила…
— С ума сдурела! — вспыхнула Ольга. — Просто подарил.
— Ни за что, ни про что?
— Представь себе.
— И хочешь, чтоб я поверила?
— Я бы и сама не поверила, но это так.
— Расскажи толком-то: что и как. Хорошо ли в кабаке погудели? Что ели, что пили? Ты, прям, как замороженная.
— Нормально посидели. Было шампанское, фрукты, разная вкуснятина. Проще сказать, чего не было. Представляю, сколько истратил. Аж жалко его стало.
— Ясно-ясно. Посидели. А потом?
— Проводил до общаги.
— И все? — округлила подруга глазки.
— Все.
— Ну, хоть поцеловал?
— Даже не пытался.
— И там в номер к себе не звал?
— Нет.
— Чего ж ему надо было?
— Просто поговорить.
— Но так же не бывает.
— Как видно, бывает.
— Может, он втюрился в тебя?
— Нет, Вика. Я бы почувствовала.
— Не обещал еще приехать?
— Ничего не обещал. У него жена и сын.
— Чокнутый какой-то… Девке мозги напудрил и слинял.
— Да нет, не чокнутый, — со вздохом проговорила Ольга. — Мужичок он особенный.
— Все они особенные, пока в постель не затащат. А потом…
— Не надо, Вика, — поморщилась Ольга. — Не надо.
Помолчали, глядя в разные стороны. Ольга — в потолок. Вика — в затаенное лицо подруги.
— Может, еще приедет? — обнадеживающе обронила Вика.
Ольга медленно повела головой из стороны в сторону.
— Не приедет.
— И что теперь?
Ольга невесело рассмеялась.
— А ничего. Буду жить дальше.
Александр видел, как легкая фигурка приблизилась к крыльцу, отворила дверь, оглянулась, глядя во тьму, где он стоял, помахала напоследок варежкой и исчезла за хлопнувшей дверью.
Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Мельком глянул на часы и, немного пройдя по темной улице в обратную сторону, остановился, озирая окрестности.
Сзади, без света, бесплотной тенью подкатил темный легковой автомобиль. Распахнулась передняя дверца. Александр молча опустился в мягкое кресло, продолжая задумчиво курить.
На заднее сиденье, с двух сторон, плюхнулись два крупных парня, возникшие из темноты.
Александр бросил сигарету в снег и захлопнул дверцу. Автомобиль тронулся с места и, включив фары, понесся безлюдными улицами к выезду из города.
