Полыхнула ослепительная вспышка, потом моему взору предстал огромный гобелен, не имеющий границ; составляющие его нити постоянно меняли направление.
В образуемых ими узорах я смогла разглядеть саму себя: множество своих двойников, перед каждым из которых стояла Янус. Еще я увидела Верлена и его ближайшее будущее. Я увидела отчаянно борющегося Гефеста.
Узоры образовывали много разветвлений. Рисунки показывали мне всевозможные варианты вероятного будущего. Увы, я понимала, что у меня нет времени все их рассматривать и вдумчиво изучать, вычленяя знакомые сюжеты.
Тем более что ни один из образов, которые я успела вычленить и осознать, меня не устраивал…
Я вертелась на месте, ища глазами если не счастливый, то хотя бы приемлемый сценарий…
Внезапно Паутина развеялась, и я проснулась в объятиях Верлена.
Юноша с силой тряс меня за плечи, на его лице читалось отчаяние.
Склонившись надо мной, он держал в руке пустой шприц.
– Зачем ты это сделала? – сдавленно проговорил он.
Вскоре испуг, исказивший его черты, сменился злостью.
Я захлопала глазами, прогоняя остатки тумана, еще заволакивающие мне глаза, потом с трудом проговорила:
– Мы должны… должны найти дракона Элдрис, чтобы он отвез нас к ближайшему храму. Ты – сердце мира, Верлен. Ты – искра, единственный, кто может пробудить Зеленые Гавани. Душа императора слишком ценна, она досталась нам дорогой ценой, так что нельзя позволить ей пропасть впустую…
Мои пальцы, сжимающие руку Сефизы, расслабились, меня накрыла волна облегчения.
Однако, проснувшись, я запаниковал, потому что лежащая рядом со мной девушка вся дрожала, глаза ее были прикрыты, а зрачки непрестанно двигались.
При виде пустого шприца, который она все еще сжимала в руке, я мгновенно понял, на какой риск пошла Сефиза, пока я спал. Я испугался, что она совершила ужасную ошибку, что содержащийся в этом шприце странный эликсир может оказаться ядом. Несколько мучительно долгих секунд я думал, что уже не смогу вывести девушку из беспамятства, что я ее потерял и она навсегда впала в летаргический сон….
Я вздохнул с облегчением, когда она наконец открыла свои светло-карие глаза. Однако теперь в них появился какой-то новый блеск: зеленые крапинки, до сих пор едва видимые, стали ярче. Взгляд тоже изменился, в нем появилось какое-то странное смирение…
А еще глубокая печаль.
Впрочем, это наверняка нормально после тех испытаний, через которые нам недавно пришлось пройти…
– Нельзя… терять времени, – заявила Сефиза, отталкивая меня.
Она по-прежнему выглядела очень слабой, но все равно села, потом кое-как поднялась на ноги, хотя ее сильно шатало.
– Ты действительно в состоянии путешествовать?
Девушка кивнула, потом протянула мне руку и опустила глаза; странно: она избегала моего взгляда.
– Идем, нужно выбраться из города, прошу тебя. Ладон спрятан рядом с одним из холмов, в нескольких километрах от пригорода Стального города. Лориан сказал, что, впрыснув себе в кровь эту жидкость, я смогу управлять драконом. Я сделала все необходимое. Теперь идем.
– Ладно, если ты считаешь, что так надо…
Я сомневался: действительно ли сейчас нашей первой целью должно стать пробуждение одного из спроектированных Янус храмов? Однако в голосе Сефизы звучала такая убежденность, такая решимость, что я счел за лучшее довериться ей.
Девушка удивленно захлопала глазами, увидев, как изменился стихийный лагерь беженцев, разбитый вчера днем. Среди металлических деревьев, а также на нижних ветвях построили несколько палаток, использовав простыни, листы железа и прочие подручные материалы. Кроме того, пришли новые выжившие, и теперь их количество составляло не меньше сотни человек.
Пламя Янус в конце концов погасло. Огонь потух сам собой, так что Гефест перестал поддерживать защитный купол.
Он использовал до последней капли всю силу, которую мы с Сефизой ему передали. Потратив этот ресурс, брат обессиленно упал на том месте, где находился все это время, – в центре круга.
Теперь огромное тело бога лежало посреди толпы, частично укрытое толстым одеялом, которое кто-то заботливо на него накинул. Могучая грудь медленно вздымалась и опускалась под пухлой периной.
– Он же просто спит, да? – встревоженно поинтересовалась Сефиза, проследив за моим взглядом.
– Да, с ним все будет хорошо, не волнуйся.
Насколько это возможно в нынешних обстоятельствах…
Вообще-то, я не был в этом уверен на сто процентов. В конце концов после смерти нашего отца брат стал намного уязвимее. И все же будет лучше, если Сефиза не станет волноваться, а то еще, чего доброго, попытается зачерпнуть остатки своих сил и вылечить нечеловеческий организм Гефеста, – я опасался, что подобная попытка может обойтись ей слишком дорого.
Мало-помалу я начал осознавать, что собравшиеся вокруг Гефеста люди ведут себя, мягко говоря, странно.
