Вот на это-то, понял Дейсейн, и нужно действительно направить свою злость. Долина словно попала под чары злого волшебника. Сантарожанцы оказались пойманными в ловушку какой-то чёрной магии, которая трансформировалась в серую пирамиду.
После этой мысли злость Дейсейна пропала. Он понял, что он сам занимает определённое положение в этой пирамиде. Да, можно было бы подумать, что это некая экологическая ниша — пирамида, размещённая среди первозданной природы, если бы не превращения людей в бездушных гномов. Основание этой пирамиды твёрдо покоилось в земле, глубоко запустив корни во влажную, сырую почву.
Дейсейн ясно осознавал всю сложность своей проблемы.
Одним отличалась эта долина от всех остальных — Джасперсом. Именно из-за него сантарожанцы возвращались в родные места, связанные с долиной крепкими нитями.
Дейсейн вспомнил о своём непреодолимом желании возвратиться в Сантарогу. Да, всё дело было в той субстанции, наполнявшей пещеру, куда ему удалось проникнуть; Джасперс проникал через поры кожи, через воду, через лёгкие с вдыхаемым воздухом.
За спиной Дейсейна шевельнулся Марден.
Психолог повернулся и посмотрел на капитана.
«Итак, сантарожанцы стали зависимыми от той пещеры и субстанции, произраставшей там, и все люди долины оказались под её наркотическим воздействием. В некотором смысле это напоминало действие диэтиламид лизергиновой кислоты — ЛСД. Как же это происходит? — задавал он себе вопрос. — Не нарушается ли при этом баланс серотонина?»
Сознание Дейсейна работало с поразительной ясностью, рассматривая все возможности и стараясь выбрать направления исследования.
— Если вы чувствуете себя сейчас хорошо, то я побежал, — сказал Марден. — Если вам ещё раз стукнет в голову провести похожую ночную экскурсию, то дайте мне знать, хорошо?
— Ну, разумеется, — согласился Дейсейн.
Этот ответ по какой-то одной ему понятной причине вызвал смех у Мардена. И, так смеясь, он покинул комнату.
— Умник чёртов! — тихо выругался Дейсейн.
Он снова прошёл к окну.
Психолог понимал, что теперь ему трудно будет оставаться объективным. У него не было никакой другой морской свинки… кроме самого себя. Какое же воздействие оказывает Джасперс на него? Впечатление необыкновенной ясности сознания и чувств? Могло ли подобное происходить при применении ЛСД? Над этим следовало бы тщательно поразмыслить. Чем были вызваны утренние симптомы? Переменой обстановки?
Он начал анализировать личностные качества отдельных санторажанцев и сразу вспомнилась их постоянная насторожённость, резкость поведения, явственно выраженная честность. Даже если острота восприятия действительно повышается, то как объяснить их столь наивные простодушные рекламные объявления? Разве можно оставаться кристально честным в отношениях с каким-либо пронырливым ловкачом?
Казалось, он может выбрать для наступления любое направление. Барьеры рухнули, как песочные стены, когда волны новых мыслей накатились мощным валом, принося с собой, однако, и новые загадки.
Дженни.
Дейсейн снова припомнил, что она отказалась участвовать в продолжении университетских исследований, касающихся последствий воздействия на человеческий организм ЛСД. Без видимой реакции после введения ЛСД. Биологи, проводившие эти исследования, хотели заняться изучением этого феномена, однако Дженни отказалась. Почему? Её, разумеется, вычеркнули из списков, а изучение любопытной аномалии на этом и было завершено.
Дженни.
Дейсейн прошёл в душ, что-то тихо напевая себе под нос и всё так же ожесточённо размышляя. Плечо беспокоило куда меньше — и это несмотря на то, как он обращался с ним прошлой ночью… или, возможно, как раз благодаря этому — какая ни есть, а нагрузка.
«Я должен позвонить Дженни, — подумал он, одеваясь. — Может быть, мы сможем встретиться за ленчем».
Перспектива увидеть Дженни наполнила его удивительным восторгом. Внезапно возникло желание окружить её заботой, испытывать при этом взаимную эмоциональную привязанность. Любовь… что это, как не любовь. Чувство, не поддающееся анализу. Его можно только ощутить.
И тут Дейсейн вернулся к действительности.
Его любовь к Дженни требовала от него, чтобы он спас её от чар Сантароги. И ей придётся помочь ему, осознаёт она это или нет.
Раздались два коротких стука в дверь.
— Войдите, — крикнул он.
В комнату проскользнула Дженни и закрыла дверь за собой.
Она была в белом платьице, перехваченном красным шарфом, красные сумочка и туфли придавали её коже некую экстравагантность и смуглость. Она на секунду остановилась в дверях, держась за ручку. Глаза её были широко раскрыты и обеспокоенно взирали на Дейсейна.
— Джен! — воскликнул он.
Спустя мгновение она оказалась в его объятиях, пролетев через всю комнату. Он чувствовал тепло и податливость её губ, и от тела её исходил приятный аромат.
Дженни отодвинулась от психолога и посмотрела на него.
— Ах дорогой, я так перепугалась! Мне всё время мерещилось, как твой грузовик срывается в ущелье со скалы, и среди обломков обнаруживается твоё мёртвое тело. Слава богу, позвонила Вилла. Почему же ты не позвонил сам?
